Москва
Москва
Петербург

В гостях у Родченко и Степановой

120-летие одной из амазонок авангарда в Пушкинском.

Родченко и Степанова, Ларионов и Гончарова, Древин и Удальцова — хрестоматийно известные по истории искусства пары, про которые тем не менее всегда хочется узнать больше, именно потому что пары. Как, например, их художественные амбиции проявлялись в семейных отношениях? Теперешняя выставка об этом впрямую не рассказывает (а жаль) — она просто про них и про среду. Логично, что «В гости…» запускает именно Пушкинский: дочь художника Варвара Родченко и Александр Лаврентьев в 1992-м подарили музею больше 600 единиц хранения — так самая большая в мире часть их наследия попала на Волхонку. Выставка устроена по принципу, который нынешний директор ГМИИ Марина Лошак прежде использовала в показах галереи «Проун», — личные вещи, видео, произведения искусства, то есть художники и среда, антураж (раз Степанова разрабатывала новые образцы тканей — в зал водрузили швейную машинку Zinger с куском материи). Сперва — витрина, где с милой непосредственностью перемешаны театральный бинокль с сумочкой, перчатки и всякие инструменты для работы художников, а еще письма. Аккуратным бисерным почерком Родченко начинает: «Милая Варя…», рядом — письмо ему уже от дочери: «Пап! Милый! Соскучился ты, но и я не меньше…» Из семейной обстановки, домашней интона ции (за вычетом того, что все это показано по-музейному, в витринах и на постаментах, и не дает сократить дистанцию и почувствовать себя в гостях) с письмами, с родченковскими галифе и купленной в столице мирового искусства Париже шляпой — к театральным работам, например. Он оформляет поставленного Мейерхольдом «Клопа» Маяковского в духе «дизайна для будущего», она, тоже с заглядыванием в будущее, — «Смерть Тарелкина» Сухово-Кобылина в режиссуре того же реформатора.

Степанова, безусловно, известна меньше мужа-экспериментатора, оставившего в наследство последующим поколениям фирменные «родченковские» ракурсы, придумывавшего с Маяковским вновь актуальные плакаты вроде «Стыдитесь, вашего имени еще нет в списке акционеров Добролета. Вся страна следит за этим списком» или «Трудящиеся // Не страшны дороговизна и НЭП // Покупайте дешевый хлеб! // Во всех магазинах и киосках Моссельпрома // в двух шагах от любого дома». Но много и точек пересечения: Родченко и Степанова сотрудничают с журналами «ЛЕФ» и «Новый ЛЕФ», вместе участвуют в знаменитой парижской Международной выставке декоративного искусства и художественной промышленности 1925-го: он представил ставший хрестоматийным многофункциональный «Рабочий клуб», она — в частности, костюмы и декорации к «Смерти Тарелкина». Или вот родченковская рефлексия об авангардных формах — пространственные конструкции, живописные абстракции, а вот — степановские живописные экзерсисы на тему мейерхольдовской «биомеханики», у нее — геометризованные персонажи, «двигающиеся» на картинах, превращающиеся в музыкантов, его же «Танец» — колыхание цветных клиньев. Абстрагирование конструктивиста от реальности, с одной стороны, отпечатается живописной серией циркачей и акробатов, с другой — триптихом «Гладкие доски» 1921 года: желтый, красный и синий холсты. «Я довел живопись до логического конца и выставил три холста — красный, синий и желтый, утверждая: все кончилось. Цвета основные. Каждая плоскость есть плоскость, и не должно быть изображений», — писал
Родченко, будто откликаясь на сказанное за несколько лет до того супрематистом Малевичем: «Я преобразился в нуль форм и выловил себя из омута дряни академического искусства».

29 октября 2014,

Места

Загружается, подождите...
ЧЕМ ЗАНЯТЬСЯ НА WEEKEND? ПОДПИШИСЬ НА САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Регистрация

Войти под своим именем

Вход на сайт
Восстановить пароль

Нет аккаунта?
Регистрация