Москва
Москва
Петербург

«Последнее свидание в Венеции»

Дмитрий Крымов поставил спектакль по мотивам романа Хемингуэя «За рекой, в тени деревьев». В его версии история отношений немолодого полковника и юной патрицианки стала признанием в любви к Венеции. Полковника сыграл Александр Филиппенко, о его смутном объекте желания пока умолчим.

О поздней, даже слишком поздней любви Крымов рассказывает не впервые. Но «Последнее свидание в Венеции» — первый его спектакль, главным героем которого стал город. Впрочем, нечто подобное, вероятно, было в той постановке, которую он придумал для Михаила Барышникова. Спектакль по рассказу Бунина «В Париже» — о печально закончившемся свидании бывшего белого генерала и русской официантки из дворян — по условию артиста был поставлен вне России. Но, судя по описаниям, отношения двух одиноких бедолаг (партнершей Барышникова была Анна Синякина) развивались на фоне Парижа, мелькавшего в окне авто.

Хемингуэй отправил своего героя в Венецию не только потому, что сам страшно любил палаццо, похожие на сундуки. Великий, пахнущий смертью, уходящий под воду город — отличная рифма для любви покалеченного в двух мировых войнах полковника Ричарда, в перерывах между поцелуями глотающего нитроглицерин.

Роман начинается с того, как полковник плывет на утиную охоту по схваченному льдом каналу. Лодочник злится и неохотно колет лед. После события разворачиваются в обратном порядке: врач отговаривает Ричарда от поездки в Венецию, но он все же едет, болтая с шофером и погружаясь в воспоминания — невдалеке от Венеции он когда-то был серьезно ранен. А потом любуется городом, мешает джин с содовой и, наплевав на боль в груди, спешит на свидание с 19-летней графиней Ренатой.

«Крымов на этот раз не столько рассказывает о последней любви, сколько исследует, вооружившись линзой, процесс старения» 

У Крымова Венеция сама выплескивается в пустой зал «Манеж»: при входе столпились зрители, стульев нет, официанты в белом пылесосят наоборот: то есть выдувают из углов к центру куски газет и обломки зонтов — от чего на черном резиновом полу остаются большие лужи. Художник Александр Боровский, которого позвал к себе в соавторы Крымов, вроде бы ничего не меняет в «Манеже», но белые арки вдруг начинают напоминать галереи и своды площади Сан Марко. Металлическая конструкция, которую выстраивают на мокром полу, кажется не трибуной для зрителей, а мостками от наводнения. Александр Филиппенко в генеральской шинели, которого официанты провожают под руки к столику, вдруг даже чем-то напомнит дуче. Но нет — померещилось. Здесь вообще многое мерещится. Солнце мгновенно сменяют дождливые сумерки, мелькнет и исчезнет фигура в черном плаще и белой маске с клювом.

Но выходит солнце, девушка подсаживается за столик полковника, официант тактично закрывает створки окна, чтобы до нас долетали лишь обрывки беседы. В стеклах так играют лучи, что не сразу поймешь: это линза. Вот таким преувеличенно солнечным должен остаться в памяти героев этот день — второго не будет. Но полковник и девушка не знают об этом и ведут обычные разговоры влюбленных — и тут поначалу сюжет теряет динамику, ведь у Хемингуэя парочка гуляет по городу, рассматривает витрины, ложится в постель. У Крымова двое всего лишь сидят за столиком: Рената, напялив фуражку, выспрашивает полковника про войну; официант приносит огромного, набитого ватой омара (в романе герои долго выясняют, не жесткий ли, а тут сразу не скажешь, кто кого может съесть); перед зрителями проносят модели палаццо с цветными окошками — воспоминания Ричарда превращаются в витиеватое признание в любви к Венеции. В чувствах к Ренате он признается лишь тогда, когда официант закрывает окно-линзу. А тот вообще часто открывает-закрывает створки, так что не сразу поймешь, что девушек на самом деле три: Мария Смольникова, Кристина Пивнева, Алина Ходжеванова незаметно превращаются одна другую.

Крымов на этот раз не столько рассказывает о последней любви, сколько исследует, вооружившись линзой, процесс старения. Наблюдает, как все девушки постепенно становятся на одно лицо, превращаясь в один смутный, непоседливый, щебечущий объект желания. Как тело теряет силы, а душа свыкается с мыслью, что любимый тобой город — нечто более великое и важное, чем самая большая на свете любовь. И вода в канале будет серебриться даже тогда, когда от тебя ничего не останется. И странно, но именно это утешает в финале, когда полковник, потанцевав с плачущей Ренатой, уходит на свою дурацкую мужскую охоту, понимая, что не вернется, но все же пританцовывая под звуки джаза. Официант закрывает окно. Слезы у публики — это, конечно, от слепящих лучей линзы.

 

 

17 марта 2016,

Афиша

Загружается, подождите...
ЧЕМ ЗАНЯТЬСЯ НА WEEKEND? ПОДПИШИСЬ НА САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Регистрация

Войти под своим именем

Вход на сайт
Восстановить пароль

Нет аккаунта?
Регистрация