Три действия по четырем картинам

Драматург Михаил Угаров выпускает спектакль по по пьесе драматурга Вячеслава Дурненкова "Три действия по четырем картинам". Накануне премьеры Дурненков дал интервью Time Out.

Правда, что ты жил в питерском сквоте и был андерграундным художником?

Да, и это изменило всю мою жизнь, потому что тогда я понял, что буду делать только то, что хочу. Мне повезло — я застал кусочек уходящей эпохи 90-х, которая была богата на очень странных людей. Это был настоящий русский андерграунд, которого сейчас уже просто нет. Я жил в сквоте на Гангутской, 8, и половина фраз в моей пьесе — оттуда, а персонажи списаны с живых людей. Это сейчас у нас в культуре, условно говоря, 80-е — а тогда был прорыв. На самом деле я терпеть не могу то время: пока люди нюхали кокаин, я стирал пеленки и работал на нелепых работах.

Поэтому в "Трех действиях" через мифический XIX век отражены 90-е?

А я ничего в лоб говорить не люблю.

Эта пьеса — ностальгия или предъявленный счет к себе?

Все вместе. Я стал вспоминать этих людей: я очень их люблю, а они остались жить в том времени. Когда я бываю в Питере и встречаю их, они мне кажутся людьми из другой эпохи. Это как заходишь в квартиру, а там стоит антикварный комод и не вписывается. Он классный, этот комод, но сразу выделяется. Эти люди так живут до сих пор. У них те же расклады, они были идеалистами, ими же и остались. Они — Тимур Новиков, Сергей Курехин — научили меня всему; сейчас в искусстве таких личностей нет. К примеру, Андрей Бартенев — я его очень люблю, но сказать, что он идеалист — не могу.

А о себе можешь так сказать?

Нет. Потому что я не остался в том времени, а живу настоящим. Я сейчас получаю то, чего не получил в юности, — кайф от жизни, людей и событий. Сейчас у меня очень насыщенная, качественная жизнь, такого не было никогда.

Что для тебя сейчас важно в искусстве?

Глубина высказывания. Сейчас происходит поворот к сердечности, стали опять актуальны наивные, примитивные художники, хотя это и не вписывается в окружающую картину. Но я против того, чтобы смешивать искусство и жизнь. Я за то, чтобы эти реальности не пересекались.

Почему не переезжаешь в Москву, тебе же предлагают?

Да предложения не столь уж и многочисленные. Просто я оседлый человек и не думаю, что перееду в ближайшие пять-шесть лет. Вот в Самаре я бы смог жить, а в Москве — не уверен.

А что чувствуешь, когда видишь свою пьесу на сцене?

Радость. Если это хорошее воплощение.

Вас с братом Михаилом называют одними из главных героев современной драмы. Ты считаешь себя успешным драматургом?
Я бы не сказал, что это успех. Если бы в каждом втором театре шли мои пьесы, это был бы успех, а единичные постановки… Эти тексты, в общем, и не являются популярным продуктом. И пока я не собираюсь зарабатывать этим. Массовые постановки — это когда за пьесу берется режиссер, который сделает ее ужасно, а у меня появится лишний повод задуматься о том, не бросить ли все. У меня периодически возникает это чувство, я еще не оброс толстой кожей.

Кристина Матвиенко
TimeOut Москва
28 ноября 2005