Петербург
Москва
Петербург
Жизнь после Могучего

Жизнь после Могучего

Михаил Дурненков — лучший драматург поколения тридцатилетних — был потрясен тем, как Андрей Могучий поставил его пьесу.

Вопросы: Мария Бошакова

Что приобрел текст после того, как Могучий поставил его в Александринском театре?

В принципе, чем отличается современный драматург от предшественников: он в голове пишет не просто текст, он сочиняет спектакль. И пьеса сразу несет в себе постановочный заряд. А Могучий мою пьесу полностью переделал, превратив в текст, ставший основой для спектакля. Хотя, сделал он это с моей помощью, мы долго работали над текстом, практически каждый день что-то согласовывая.

А каким были собственные зрительские впечатления от «Изотова»?

Для меня это просто потрясающий опыт по обращению к новому типу театра, с которым я раньше в работе не сталкивался. И я надеюсь, мне он очень пригодится в будущем в профессии драматурга.

Есть какое-то визуальное решение в спектакле, придуманное Могучим, которое наиболее зацепило?

Агрессивно-визуальное начало: где машина едет, параллельно много видео и идет мощный накат эмоций. Это прямо такое кино, которое самому было невозможно представить.

После «Изотова» не пропало желание сотрудничать с гранд-театрами?

Интересно, конечно, но все-таки для себя я предпочитаю другое пространство.

То есть ваш театр все-таки камерный?

Да. Я и живу в камерном пространстве. Если я еду на работу и с кем-то там встречаюсь, это все равно узкие коридоры. Нет событий или явлений, которые я бы воспринимал, как революционные. Как Бабель говорил: «Я отвечаю только за то, что мои глаза собственноручно видели».

Герой нашего времени, он какой?

Мне кажется, определение героя уже нуждается в уточнении. И неприятие современной драматургии происходит именно в этом смысле. В классическом понимании герой — тот, кто совершает героические поступки. А в современной драматургии это только главный герой пьесы, иногда подчеркнуто бездействующий.

Герои ваших пьес действительно часто лишь бездейственно отражают жизнь. Тебе кажется, что поколение тридцатилетних живет настолько созерцательно?

Я пишу о себе и ровесниках, и это как-то так получается само собой, что наше поколение действительно в чем-то инертно. Мы формировались между бунтарскими девяностыми и нулевыми с их нефтяным богатством. И оказалось, что мы не те, кто лез на баррикады, но и не те, кого принято называть хипстерами. У нас нет конкретных ориентиров и, возможно, поэтому нет и цели, к которой надо стремиться, действуя.

21 марта 2010
ЧЕМ ЗАНЯТЬСЯ НА WEEKEND? ПОДПИШИСЬ НА САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ
Регистрация

Войти под своим именем

Вход на сайт
Восстановить пароль

Нет аккаунта?
Регистрация