Дети мечтают стать пожарными, полицейскими, врачами и… писателями: так говорит статистика. Дети вырастают и идут тушить пожары, ловить преступников и лечить людей, но об огромных тиражах и всемирной славе талантливого сочинителя продолжают мечтать. А о чем были бы первые романы тех, кто все же решился написать книгу, не будучи уверенным в успехе? Time Out читает произведения финалистов премии «Электронная буква» и разбирается в том, что сегодня побуждает людей браться за перо. 
Previous
Крупная проза
Обложка книги «Вся история Фролова, советского вампира» Александр Слепаков

Крупная проза

1/2

К слову, «Электронная буква» — это первый в стране конкурс в области цифровой литературы для авторов самиздата. Участвовать может любой, кто опубликует свое произведение на ресурсе selfpub.ru. Главный приз – максимальное продвижение книг-лауреатов на ресурсах крупнейшего в России сервиса электронных и аудиокниг ЛитРес. Жюри премии возглавляет знаменитый Дмитрий Быков. Победителей объявят в октябре.


«Маяк Петра Великого» Олег Мушинский

Молодой агент сыскной полиции Ефим Кошин среди ночи вытаскивает из канала в Кронштадте утопленника. Врач констатирует смерть, а сам Кошин едва-едва оказывается спасен. Впрочем, так ли удачно для него сложились обстоятельства или в деле замешан чей-то умысел? Ведь не просто так неподалеку от места происшествия обнаружилась крепкая веревка, которой воспользовался моряк, вытаскивая Кошина из ледяной воды… Сыщику некогда об этом раздумывать: за ним наблюдает столичный инспектор, который уверен, что речь идет об убийстве.

Цитата:

«Я развернул вещи утопленника на столе. На первый взгляд, тут было всё, что я успел заметить у ограды. Поиск по карманам принёс мне серый конверт из парусины. Внутри оказался лист плотной бумаги, сложенный вчетверо. От воды он нисколько не пострадал.

На листе был карандашный рисунок, выполненный, надо сказать, с немалым мастерством. Я сразу узнал Андреевский собор и угол канала, где недавно искупался. Над каналом, именно там, где утонул этот Золотов, возвышалась гигантская каменная арка. Мне сразу показалось, будто бы я её где-то видел, но никак не мог вспомнить, где именно. По крайней мере, не у собора точно. Ничего подобного там не было.
Под рисунком чёрными чернилами была сделана надпись: “максимальная сила седьмого октября”. Буквы были такими мелкими и угловатыми, что поначалу я принял их за орнамент».

«Правило лома» Алекс Греков

Иронический детектив, написанный мужчиной – вот это да! В России в этом жанре правят бал дамы: популярным его сделала Дарья Донцова. «Больше всего я таки буду ржать, если его имя – это псевдоним женщины», - пишет на ЛитРес одна из читательниц «Правила лома» об авторе. Что ж, это будет любопытно, действительно.

Сюжет по традиции из разряда «взорви мозг»: журналист расследует убийство бывшей жены, а компанию ему составляет его же соперник – любовник погибшей супруги, подвизавшийся стриптизером. Позже к делу подключаются агенты разных спецслужб, шейх – бывший кинорежиссер и его племянник-мафиози.

Цитата:

«Да, теперь я должен ещё и утешать Люськиных любовников…
Вообще-то, при ближайшем рассмотрении Вова оказался не совсем голым: его наготу прикрывали крохотные плавочки из чёрной сетки. Сзади – лишь тонкий шнурок, терявшийся среди накачанных ягодиц. Трусы, если уж говорить честно, скорее открывали, чем что-то скрывали. Видимо – это его спецовка…

Я утёр бугаю слёзы своим платком:

– Как же тебя домой-то отвести в таком виде?..

Ах да, я же собирался сегодня на дачу! В багажнике лежала сумка с кое-какой одёжкой, но размер…

С грехом пополам Вова натянул мои широченные шорты, которые предательски лопнули по шву, а огромная, как я до сих пор считал, футболка сидела на нём в облипочку. Натянув на голову мятую бейсболку, Вова стал напоминать тинейджера-переростка, который не знает, куда деть не в меру длинные руки и ноги.

– Возьми ещё сумку из багажника. В случае чего – ты мой новый массажист».

«Вся история Фролова, советского вампира» Александр Слепаков

Ветеран войны контуженный в боях, умирает в родном селе, а после смерти становится вампиром. А на дворе – Советский Союз, все под контролем, вампиров никаких не надобно. Только партийные органы тут оказались бессильны. А в район сообщить парторг боится, кабы чего не вышло.
А Василий Фролов, вчера покойный, сегодня по улицам бродит, на односельчан кидается. И только Тамара Борисовна, приехавшая из города, может спасти его своей любовью.

Цитата:

«На селе всё должно иметь научное объяснение. Когда туман поднимается на полях – значит, земля холоднее воздуха, от этого воздух резко охлаждается, вот влага и конденсируется. Всё по-научному. А когда человек из могилы встаёт и у живых кровь пьёт – на это наука объяснения не имеет. Ни психология это тебе не объяснит, ни медицина, ни марксизм-ленинизм, у которого, как известно, есть три источника и три составные части… Вот идёт мужик по полю. Споткнулся, упал и разбил себе губу. Чем ты это объяснишь? Ну, например, тем, что мужик был бухой. Это какое-никакое, но всё-таки научное объяснение. Но чтоб человек вчера умер, а сегодня ночью по хутору ходил, да ещё чтоб его никто не узнавал…

В общем, мужики теперь и сами не верят… А пять могил на кладбище ты куда денешь?»

«Болотница» Татьяна Мастрюкова

«Понятно почему книга в шорт-листе. Место действия как на даче в детстве, и люди самые обыкновенные и главная героиня похожа на девочку по соседству… Читаешь-читаешь и вдруг пропускаешь свою остановку, а вечером боишься выйти в темный коридор…» - тот самый момент, когда отзыв читателя говорит лучше самой профессиональной рецензии. Подростковый ужастик о чудовищах из глухой русской деревни, страшном колодце и призраках, скалящих зубы из темноты – все, что так щекочет нервы, когда тебе 13.

Цитата:

«Я подошёл к окну и аккуратно приподнял занавеску, пытаясь разглядеть ночного гостя. Луна, повторюсь, светила ярко, словно фонарь, своим бледным холодным сиянием вычерчивая каждый листочек, каждое деревце. И, разумеется, я сразу разглядел того, кто хотел попасть в сторожку и ломился сейчас в дверь. Разглядел и похолодел.
Несуразное, карикатурное, противоестественное своей антропоморфностью зрелище.

Представьте себе огромного волка, вставшего на задние лапы, а передние не сложившего, как это принято у четвероногих, у себя на груди, а как-то неестественно расположившего их по обеим сторонам туловища. И эта зловещая фигура, ещё более неприятная в неверном свете луны, перебегала от одного окна к другому на задних лапах, пыталась заглянуть внутрь и билась об дверь, толкая её то одним, то другим боком. Именно бегала, переставляя ноги, а не прыгала, как можно было бы предположить, когда речь идёт о звере. И всё это происходило в полном молчании».

Next