Петербург
Москва
Петербург
Виктор Мазин:

Виктор Мазин: "Таксисту проще сказать, что я профессор."

Самый известный психоаналитик России. Арт-критик, куратор выставок здесь и за рубежом. Переводчик Жижека и Лиотара, издатель интернет-журнала «Лаканалия» преподает в десятках университетов мира, так что на его лекции стоит приходить заранее, иначе будет не попасть.

Если бы вас попросили представиться в незнакомом обществе, как бы вы это сделали? Зависит от того, куда я попал. У меня разный род деятельности. Где-то я говорю, что я просто психоаналитик, где-то – что я писатель, теоретик кино, философ. Таксисту проще сказать, что я университетский профессор. Где-то я представился бы любителем музыки, потому что больше всего на свете люблю слушать музыку. На первое место из своих привязанностей я ставлю не психоанализ, не литературу и даже не кино, а именно музыку, но об этой страсти мало кто знает.


Зато все знают вас как потрясающего лектора. Обычно все места в аудитории заняты, и если ты опаздываешь, то жмешься к стене или сидишь на полу в соседнем зале. Слово «лектор» мне очень понравилось. Оно напоминает мне о французском слове lecteur – человек, который читает. Несколько раз в жизни мне приходилось говорить, что я писатель. Это правда, потому что я действительно пишу книги, но на самом деле все, что я пишу, – это по мотивам каких-то других книг. Соответственно, на первое место я должен был бы поставить то, что я читатель. Я очень люблю читать книги, и я лектор в том смысле, что я читаю. В связи с этим вспомнил очень смешную ситуацию. Много лет назад я читал лекцию в Университете Гумбольдта, после которой Вольфганг Хаген, работающий на радио, моему немецкому приятелю сказал, что более сумасшедшего лектора он не видел: такое ощущение, что человек не говорит, а читает текст, но текста никто не видит, слова летят где-то в воздухе перед его глазами. Мне неловко говорить об успехе. Ну да, я видел не раз ситуацию, которую вы описываете, что нет мест. Но я это отношу не на свой счет, а на счет самого приятного для меня голода, который есть в Петербурге – интеллектуального. Самый неприятный для меня закон по-русски звучит так: «главное – не париться», есть такой международный лозунг пропаганды тупости. И когда я вижу людей, которые увлечены, которые хотят что-то знать, я готов вывернуться наизнанку и поделиться с ними тем, что я знаю.

В чем секрет вашего карьерного успеха? Слово «карьера» совершенно не для меня. Я вообще не делаю карьеру, я занимаюсь тем, что мне кажется важным в жизни, а карьера мне важной не кажется совсем. Поскольку я психоаналитик, то ориентируюсь, разумеется, на Фрейда. У него есть довольно простая, на первый взгляд, книга «Неудобства культуры». И начинается она со следующих слов: человечество ориентируется на ложные ценности – успех, богатство и власть. Мне это неинтересно вообще. Фрейд говорит, что образцом подлинной ценности является любовь. Она для меня на первом месте, и психоанализ – это дисциплина любви, на самом деле. В этом, может быть, отчасти и мой секрет. Я говорю о том, что я люблю, и никогда не говорю о том, что меня мало интересует. Я пытаюсь передать слушателям любовь к тому, что я люблю.


Какие моменты в своей жизни вы считаете самыми важными? Важные моменты – это встречи. Я благодарен судьбе за то, что она свела меня с самыми разными фантастическими людьми: Сергеем Курехиным, Тимуром Новиковым. За то, что мне буквально несколько минут удалось поговорить с Джоном Кейджем, это вообще был какой-то необычайный момент, потому что этот человек по-настоящему лучился светом любви. Он улыбался, как Будда. Для меня принципиальные моменты – это встреча с Жаком Деррида, с Бернаром Стиглером, которого я считаю одновременно своим учителем и другом. Он для меня – ориентир, некий, свет в этом мире. Свет – это этика, а этика – это отношение к другим. Я ценю, когда люди с уважением, пониманием и состраданием относятся к другим людям.


Вы все время в эпицентре культурной жизни, арт-тусовки. Слово «тусовка» мне не очень нравится. Надо бы придумать, чем его заменить – может быть, компания или культурный андерграунд. Потому что с тем же Курехиным мы говорили про радикального японского композитора Герогеригегеге, про Дионисия Ареопагита, про Густава Шпета. Я против слова «тусовка», потому что ни с Аркадием Драгомощенко, ни с Сергеем Курехиным, ни с Александром Каном мы никогда не говорили о чем-то пустом. Это всегда были очень серьезные разговоры, мы пытались понять какую-то мысль, концепцию, музыку. Никогда в моей жизни не было пустого времяпровождения. Во времена перестройки на выставку Филонова стояла очередь, люди приходили и припадали к картинам. Когда сейчас люди приходят на выставку, они что делают? Стоят спиной к картинам и разговаривают между собой. Светская жизнь мне представляется гламурно-нарциссической, а мне это неинтересно совершенно.


Дайте совет, как не прожить жизнь впустую. Нужно просто подумать, что для вас важно. Потому что новость очень простая: жизнь имеет свой предел. Все мы живем какой-то определенный фрагмент времени на этой планете, и стоит задуматься, зачем. Смысл моей жизни в том, чтобы общаться с другими людьми и увлекать их, передавать им то, что я знаю, передавать в первую очередь любовь. Поскольку мы живем в обществе, пропитанном ненавистью, то, мне кажется, особенно ценна любовь.

Еще три дела Виктора Мазина

 

ЧЕМ ЗАНЯТЬСЯ НА WEEKEND? ПОДПИШИСЬ НА САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ
Регистрация

Войти под своим именем

Вход на сайт
Восстановить пароль

Нет аккаунта?
Регистрация