Петербург
Москва
Петербург
Путеводитель по криминальной столице Франции

Путеводитель по криминальной столице Франции

Один из главных российских кинокритиков Михаил Трофименков написал книгу «Убийственный Париж»

Ради «Убийственного Парижа» Трофименков на некоторое время поменял свою и без того неспокойную профессию, став полевым исследователем криминального мира

Тебя все знают как кинокритика, искусствоведа. Как историка – в меньшей степени. В новой книге такой неожиданный поворот – в своего рода «криминальное краеведение». С чем это связано? Интерес к подобному «криминальному краеведению» возник у меня много лет назад, когда я узнал, что «Безумный Пьеро» – это не просто замечательное образное название, которое Годар придумал для своего фильма, а кличка реального человека, который, будучи поочередно гестаповцем и героем Сопротивления, сфокусировал в себе все стыдные моменты французской истории. Когда я начал составлять криминальный путеводитель по Парижу, то понял, что, рассказывая историю преступлений, можно рассказать историю страны, нечистой совести нации. Идет ли речь о Франции, Америке или России – не важно.

В книге ты высказываешь мысль об уникальности отношения французов к преступлению и преступникам. Во Франции преступник – культурный герой, потому что когда у них преступление раскрывается, происходит интересный процесс – страна разоблачает преступника, а преступник разоблачает страну, открывает ей глаза на ее пыльный чердак, подсознание. На самом деле ни в одной стране мира нет подобного отношения. Например, в американской мифологии преступник – это гангстер, то есть нелегальный бизнесмен. И любое гангстерское кино – это, по сути, история о взлете и падении дельца. В этом смысле «Лицо со шрамом» мало чем отличается от «Гражданина Кейна». Другая ипостась американского преступника – это маньяк. Интересна история с Бонни и Клайдом, которых режиссер Артур Пенн в своем фильме 1967 года восславил как своего рода городских партизан, борцов с социальной несправедливостью. Это было веяние времени, хотя доля истины в подобной трактовке есть – реальных Бонни и Клайда ФБР ликвидировало при помощи мафии, то есть опять же криминального бизнеса, которому эти отморозки только мешали.

А что касается специфически русского отношения к преступлению? До какого-то момента русское и французское отношение было похожим – то есть скорее сочувственным. У нас это выражалось в кандальных песнях, в жанре городского куплета. Потом во Франции возник феномен преступника как культурного героя, связано это, наверное, прежде всего с фигурой Пьера Ласенера, поэта и убийцы начала XIX века, персонажа драмы «Дети райка», стихами которого восхищался Бодлер. А в России такого не произошло, да и преступлений-то таких, с заложенным в них онтологическим смыслом, практически не было.

Возможно, это связано с маниакальностью самого государства на нашей территории? Я считаю любое государство маниакальным и преступным по сути организмом. Разница между Францией и СССР разве что в том, что если наши государственные органы реализовали эту маниакальность внутри страны, то во внешне благополучных европейских странах: Франции, Великобритании – эта зверская энергия вытеснялась в колонии. На рубеже XIX–XX веков во Франции произошел уникальный случай – до суда дошло дело нескольких французов, которым в Сахаре показалось, что туземные проводники чего-то много требуют денег. Они взяли одного из африканцев, привязали ему к голове несколько динамитных шашек и подорвали. На процессе они говорили: да, немного погорячились, но зато потом негры были как шелковые.

Насколько я поняла, некоторые эпизоды ты почерпнул из личных встреч, разговоров – описано, в частности, посещение баржи парижского кокаинового короля и его разговор с твоей женой о русской литературе… На эту баржу мы попали благодаря знакомству с другим интересным человеком – международным «карточным киллером», игроком и шулером экстра-класса, который зарабатывал, например, тем, что принимал заказ на то, чтобы раздеть в крупной игре конкретного толстосума. Когда мы приехали на место, я удивился – на реке стояло три ржавых корыта, и было совершенно неясно, куда нам идти. Тогда Марина сказала: что-то мне подсказывает, что нам нужно на ту, где торчат три спутниковых тарелки и несколько мужчин в черных костюмах старательно делают вид, что драят палубу.

Михаил Трофименков
«Убийственный Париж»
Амфора Travel
24 апреля 2012,
ЧЕМ ЗАНЯТЬСЯ НА WEEKEND? ПОДПИШИСЬ НА САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ
Регистрация

Войти под своим именем

Вход на сайт
Восстановить пароль

Нет аккаунта?
Регистрация