Петербург
Москва
Петербург
10 лиц петербургской литературы

10 лиц петербургской литературы

Андрей Битов, Александр Секацкий, Александр Кушнир, Виктор Соснора, Павел Крусанов, Виктор Топоров, Фигль-Мигль, Вячеслав Курицын, Сергей Носов, Евгений Мякишев
ТАТЬЯНА МОСКВИНА
Театровед, публицист, писательница и драматург. Один из самых читаемых петербургских авторов; за последние 10 лет у Москвиной вышло 15 книг.
Литературная жизнь нужна литературным критикам, то есть они ее всеми силами создают и выдумывают. У нас так мало критиков, что в заводе лишь несколько очажков такой жизни: тлеющие – вокруг журналов «Нева» и «Звезда», слабо, но пульсирующий – около издательства «Лимбус Пресс» и премии «Нацбест». А в Доме книги есть отдельный стенд «Писатели Петербурга», точно мы уже отделились от России. Кипения страстей нет – живем ниже травы. Вообще, картина «литжизни» странная, жалкая и даже не вполне приличная для Петербурга. Я в литературе новичок, ориентируюсь плохо, но все ж таки могу заметить разницу между жизнью и не-жизнью. Литература в Петербурге ближе к не-жизни, хотя героическими усилиями одиночек она есть и дает иногда любопытные плоды (взять ту же «Литературную матрицу»).
Я читаю современную литературу уже несколько десятилетий, трудно взять вот и бросить. Всех читала – и Акунина, и Пелевина, и Маринину, и Устинову с одной стороны, и Быкова, Крусанова, Сергея Носова, Маканина, Улицкую, Рубину, Кучерскую, Шарова, Горчева, Шаргунова, Прилепина с другой. Глубокий и причудливый писатель – Владимир Шаров. Очень был обаятелен покойный Дима Горчев. Ни на кого не похож самобытный Крусанов. По-прежнему занимателен Маканин. И я по-прежнему привержена творчеству Людмилы Петрушевской.

ЛЕВ ЛУРЬЕ
Историк, краевед, основатель 610-й классической гимназии, телеведущий и «серый кардинал» петербургской журналистики. Автор научнопопулярных книг «22 смерти, 63 версии», «Питерщики. Русский капитализм. Первая попытка».
Петербургская литературная жизнь, на мой взгляд, довольно скучная и даже гнилая. Пожалуй, журналистская и музыкальная тусовки гораздо интереснее. Возможно, это связано с малой престижностью данного занятия. Я не слежу специально за литературными новинками. Но могу сказать, что обязательно читаю новые вещи Пелевина и все книги Юлии Латыниной – за исключением фэнтези. И Андрея Константинова – это мой любимый петербургский автор, редкий пример русского писателя, который способен владеть сюжетом. Со временем я перестал читать стихи, просматриваю журналы и уделяю много внимания книгам нон-фикшн.

АНДРЕЙ КОНСТАНТИНОВ
Человек с романной биографией: востоковед-арабист по образованию, работал военным переводчиком в Йемене и Ливии, в начале 1990-х начал журналистскую карьеру (криминальный репортер), основал АЖУР, был председателем Союза журналистов, учредителем конкурса «Золотое перо». Автор детективов «Адвокат», «Журналист», на основе которых снят сериал «Бандитский Петербург», романа «Тульский-Токарев». Общий тираж книг Константинова, по одним данным, более 3,5 миллиона экземпляров, по другим – более 10.
Я помню время, когда за новыми книжками охотились, так же как и за билетами в театр, очереди стояли. Сейчас не так. На мой взгляд, это связано с тем, что практически не происходит открытия новых пространств в этих направлениях. Проблема литературы в том, что она упорно движется к одноразовости и не улавливает каких-то важных вещей. Когда я «жюрил» на «Нацбесте» в прошлом году, то резко выступил на премии и в печати по поводу шорт-листа не потому, что я хотел побольнее укусить своих литературных соперников. Я чувствовал искреннее разочарование тем, что не обнаружил в списке книг, которые я мог бы порекомендовать, например, друзьям. А хорошая книга для меня всегда радость, и здорово, что они все-таки есть. Мне очень понравилась книга Андрея Волоса «Победитель». Или есть такой автор Андрей Валентинов, он живет на Украине, но пишет по-русски, у него есть потрясающий исторический роман «Флегетон». Также я очень люблю Юзефовича и считаю, что его «Князь ветра» должен был получить «Супернацбест», никто другой просто рядом не стоял, эта вещь сделана с потрясающим композиционным искусством. Или вот супруги Дяченко, которые работают в «презренном жанре» фэнтези, но умудряются выдавать интересные вещи. Также я искренне люблю Веллера, но сейчас он как-то сменил стилистическую ориентацию, и мне любопытнее слушать его публицистические высказывания. Или Тим Скоренко, за книгу которого я проголосовал на «Нацбесте», – это не герой моего романа и вообще «не мой» роман, но что-то в нем есть, искорка. Возвращаясь к литературной жизни и литературной ситуации. Лучше всего, на мой взгляд, ее характеризует простой эксперимент, который я проводил неоднократно. У нас в городе есть Союз писателей… даже два союза. Там, полагаю, не менее сотни членов, может, даже и не одна сотня. Но попроси рядового интеллигентного человека, не связанного со всей этой кухней, назвать хотя бы десять-пятнадцать современных петербургских писателей… Назовут от силы пять-шесть.
Я абсолютно убежден – напиши кто-то гениальную и адекватную времени вещь да сговорись все издатели ее не печатать – она так или иначе не пропадет.

АНДРЕЙ АСТВАЦАТУРОВ
Преподаватель филфака СПбГУ – из тех, в которых влюбляются студентки, наследник громкой филологической династии, автор бестселлеров «Люди в голом» и «Скунскамера».
В целом литературная жизнь Петербурга мне кажется довольно оживленной. Если задаться целью посещать все мероприятия – то каждый день придется куда-нибудь выбираться, а то в два или в три места одновременно. В Питере живет много уже маститых литераторов, очень много молодых; работает огромное количество кружков и объединений, стали появляться новые книжные магазины, которые становятся замечательными дискуссионными площадками. Пожалуй, специфической особенностью нашей литературной жизни является то, что все сидят по своим углам, по своим кружкам и тусовкам и не желают знать ничего другого. То есть жизнь бурная, но какая-то разрозненная.
Я слежу за творчеством Михаила Елизарова, Ольги Славниковой, Захара Прилепина, Дмитрия Быкова, Леонида Юзефовича, Германа Садулаева, Сергея Болмата, Павла Пепперштейна, Всеволода Емелина и многих других – всех не перечислить. Безусловные величины… Пожалуй, нет. Да и не должно быть. Современная культура всегда должна видеться спорной, открытой для полемики и диалога. Иначе не будет движения и развития.

ИЛЬЯ БОЯШОВ
Историк по образованию, преподавал в Нахимовском училище. Бояшов – автор одного из лучших современных романов о войне «Танкист, или «Белый тигр». Лауреат премии «Национальный бестселлер» 2007 года за роман «Путь Мури».
Петербургскую литературную жизнь я мог бы охарактеризовать как если не бурлящую, то временами фонтанирующую. Важно понимать, что она разделяется на несколько слоев, и в моем, условно говоря, слое жизнь идет. Есть еще писатели старшего поколения, с которыми мы меньше общаемся, но и у них тоже что-то происходит – начать с того, что в городе аж два Союза писателей. Если человек хочет вариться в этом бульоне литературном, то он рано или поздно туда попадает обязательно. Не стоит также недооценивать общение в интернете. Я слежу за своими коллегами с удовольствием, читаю новые вещи. Сергей Коровин, Герман Садулаев, Сергей Носов, Юрий Лебедев – многих можно назвать. Сильное впечатление всегда производят романы Павла Крусанова, из последних – «Мертвый язык». Понравилась мне также книга Наля Подольского «Время культурного бешенства».
11 августа 2011
ЧЕМ ЗАНЯТЬСЯ НА WEEKEND? ПОДПИШИСЬ НА САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ

Еще по теме

Обзор книжных лавочек

Обзор книжных лавочек

Помимо крупных книготорговых сетей, в каждой уважающей себя культурной столице должны быть маленькие магазинчики с хорошо выраженной физиономией, вроде Black Books из одноименного сериала с чудесным ирландцем Диланом Мораном. В России наиболее яркий пример подобного личного подхода к книжной торговле — московский «Фаланстер» Бориса Куприянова и компании, но Петербург тоже не отстает.
Итоги года: Книги

Итоги года: Книги

Независимых игроков становится все меньше, а новые имена в будущем, скорее всего, будет открывать интернет
Top Time Out: 50 великих писателей

Top Time Out: 50 великих писателей

Русская литература, как мы все помним из школьных уроков, делится на знаковые периоды: золотой век, серебряный век, советская эпоха. Что из себя представляет литература нового времени и чьи имена наши внуки будут учить в школе, выяснял Time Out
Регистрация

Войти под своим именем

Вход на сайт
Восстановить пароль

Нет аккаунта?
Регистрация