Петербург
Москва
Петербург

Премия "Золотой софит"

Самые молодые и успешные номинанты Андрей Шимко и Виталий Коваленко рассказывают о своих работах и поколении 30-летних.

«Золотой софит» — высшая театральная
премия нашего города, задача которой —
отмечать наиболее заметные спектакли,
вышедшие за последний сезон. В отличие
от прошлого года, главные постановки все-таки нашли свое место в шорт-листе премии, которую часто обвиняют в дальнозоркости. Приятно осознать, что большинство
представленных спектаклей пользовалось
успехом благодаря молодым актерам, на которых Time Out делает свою ставку.
Андрей Шимко работает так же много и заметно. Например, он сыграл Тригорина в «Чайке» Люпы и Пьеро в «Подвенечной
фате Пьеретты» — драме без слов, поставленной Николаем Дручеком в «Приюте Комедианта». Пластический спектакль, в котором с помощью жестов о любви говорят тоньше, чем с помощью слов, номинирован как «Лучший спектакль малой формы».
Виталий Коваленко в «Живом трупе» Валерия Фокина сыграл нетипично порядочного Виктора Каренина. Образ человека,
для которого «честь» и «совесть» — не пустые
слова, удивил циничных театроведов и принес актеру номинацию на «Лучшую роль
второго плана». Кроме того, он сыграл главную роль в пектакле «Иванов», поставленном Александром Баргманом в «Таком театре», и Шамраева в «Чайке» Кристиана
Люпы в Александринском театре, а еще его
можно увидеть в рейтинговом сериале «Татьянин день».

Андрей Шимко

Что было самое сложное в работе над спектаклем «Подвенечная фата Пьеретты»?

Было сложно сочинять пластическую историю: найти в ней юмор, найти смысл, чтобы она получилась внятная и выразительная. И 
еще было сложно соответствовать живой музыке, написанной Сергеем Жуковым специально для этого спектакля. Музыканты в 
этой истории должны существовать с тобой в 
унисон, в гармонии. Казалось, что достичь
этого невозможно. Но сейчас, я думаю, мы 
близки к этому альянсу. Нет отдельно пластики Алишера Хасанова, музыки Сергея Жукова, декораций Эмиля Капелюша, режиссуры Николая Дручека, как было на первых спектаклях. Есть точная конструкция, в которой мы соединяем изначально несоединимое, и процесс продолжается.

Что ты открыл для себя, работая над ролью Пьеро?

В каждой работе я ищу себя. Ищу, как я себя
чувствую в новом материале. И если я в нем содержателен, чувственен, то на это откликается
и зритель. Если ты формален, хотя и делаешь
все профессионально, то это уже получается не 
роль, а «дразнилка для глаз». А я люблю, когда
зритель сопереживает моему герою. Ищу нюансы, которые не оставляют зрителя равнодушным. В «Пьеретте» мне нравится еще и то, что можно постоянно кспериментировать.
Этот спектакль дал мне уникальную возможность — мыслить телом, и делать это очень подробно. И открывать в себе с каждым спектаклем неисчерпаемые ресурсы.

Как ты относишься к театральным премиям?
Очень спокойно. Наверное, кому-то они очень
нужны. И хорошо, что ими отмечают чей-то 
труд. Но для меня театральное искусство — не 
соревновательный вид творчества. И есть
много спектаклей, которые не отмечены наградами, но они — замечательные! Я сам, например, не могу судить спектакль, закинув ногу на ногу и с мыслью: «удивите меня».
Потому что сам выхожу на площадку и знаю,
что за любой труд нужно быть благодарным.
Из-за большой загруженности я мало что видел из спектаклей, выдвинутых на премию, но 
думаю, что это достойные работы. Для меня
же важнее премий выйти после спектакля и 
понять, что мне удалось увлечь зрителя своей
работой и какое-то время жить с ним одними
мыслями, дышать с ними одним дыханием.


Виталий Коваленко

Вы номинированы на «Золотой софит» за 
роль Виктора Каренина в спектакле «Живой труп». В чем причина успеха?

Моя роль была выстроена режиссером Валерием Фокиным еще на репетициях. «Живой
труп», как ни удивительно, — спектакль о хороших людях. Виктор Каренин в этой истории — как лакмусовая бумага для остальных героев. Он человек с очень четкими моральными принципами, очень целостный. И было
интересно рассуждать, как у него «съезжает крыша», когда он отстаивает эти принципы.
При этом не делая никому зла, не желая никому ничего плохого, только спасая собственную душу. Он переступает только через себя и делает это ради любви.

Человек, который пытается отстаивать моральные принципы, современен?
Он никогда не поменяется. Это стержень человеческих отношений, который основан на общепринятой морали. Речь идет о том, что каждый человек имеет право на какую-то 
тайну. В его праве что-то не обнародовать,
что-то не говорить, даже если этого требует
общественная мораль. Что важнее? Что с чем
борется? В чем противоречие между челове-
ческой и общественной моралью? В принципе, так и получается, что общество устанавливает правила, а потом эти правила не соблюдаются, потому что все люди разные. Но это происходит постоянно, в любое время.

Вы работали с Валерием Фокиным и Кристианом Люпой. У них есть общие черты?
Общее — только профессиональные качества
и степень одаренности. А в подходе, в режиссерском мышлении они очень разные. Но они, очевидно, понимают художественный язык друг друга, поэтому можно говорить о некотором сходстве. Но у Люпы такой «наивный»
подход ко всему, поэтому с ним очень интересно работать над классикой. А Фокин очень четко разрабатывает структуру своих постановок.

Вы продолжаете работать над образом
Виктора Каренина сейчас?

Только какие-то тона становятся мягче, а так
все основное было сделано на репетициях.

Какие еще спектакли, номинированные
на «Золотой софит», вы видели?

Я видел «Сон в летнюю ночь» Александра
Морфова. Морфов впечатляет как режиссер.
У него в творчестве есть целенаправленность, и сам он очень заразительный и импульсивный человек.

Театральная премия для вас критерий успеха?
Для меня лично — нет. Потому что актерская
судьба не складывается из одной роли, за которую ее дают. Но премия хороша для одного:чтобы люди, занимающиеся театром, отмечали работы друг друга и имели при этом
эмоциональную поддержку коллег.

Весной, в предыдущем интервью нашему
журналу, вы рассказывали о репетициях
главной роли в спектакле «Иванов». Что
произошло с того времени?

Мы его сыграли (смеется). «Иванова» мы, что называется, «собрались и сделали» вместе с 
ребятами-актерами и режиссерами Александром Баргманом и Анной Вартаньян. Потому что у какого-то количества людей накопилось нечто близкое к теме этой чеховской пьесы. И у нас получился эксперимент, в котором каждый сделал шажок к чему-то новому, отодвинулся от своего привычного амплуа. Те минимальные цели, что мы для себя ставили — мы до них дошли. Но продолжаем
экспериментировать дальше.

В «Иванове» больше возможностей для эксперимента, чем «Живом трупе»?
Работа в «Живом трупе» — репетиционный
эксперимент, а в «Иванове» мы учимся импровизировать на сцене, высвобождаться на уровне восприятия. Для меня это спектакль-тренинг, в котором я доверяю его участникам.

Вы снялись в сериале «Татьянин день». Почему он оказался таким успешным?

Я думаю, потому что это качественный продукт, точно рассчитанный на определенную целевую аудиторию. И интересная этой аудитории история.

Вы считаете себя успешным человеком?
Мне, при моей загруженности, грех жаловаться на неуспех. Но можно ли говорить об 
успешности, когда ты сам не уверен до конца
в том, что ты делаешь, и сомневаешься в себе?
По успешному человеку всегда видно, что он 
успешен. Потому что он уверен в себе и знает
свою перспективу. А я пока не определился,
что все происходящее значит для Виталия
Коваленко. Хотя, похоже, пора это сделать.

18 октября 2007,
ЧЕМ ЗАНЯТЬСЯ НА WEEKEND? ПОДПИШИСЬ НА САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ
Регистрация

Войти под своим именем

Вход на сайт
Восстановить пароль

Нет аккаунта?
Регистрация