«Мегаполис»
На фестивале Stereoleto Олег Нестеров и группа «Мегаполис„ представят программу первого за 14 лет альбома “Супертанго».

Как я понял, вы сами дали себе установку написать десять новых песен для «Мегаполиса». Что послужило толчком к этому?

Все это произошло внезапно во время моего творческого уединения. Это было на хорватском берегу возле Дубровника глубокой осенью. Я ходил по пустынному берегу, шумели кипарисы, дул штормовой ветер. Я понял, что назад у меня пути нет, в офис я больше не вернусь и буду заниматься только творчеством. С этого мгновения я сам себе стал интересен как артист. Вернувшись в Москву, я сказал своему другу, партнеру по группе и сопродюсеру Михаилу Габолаеву, что следующую командировку в Хорватию посвящу десяти песням для «Мегаполиса». Он улыбнулся, и это стало точкой отсчета для работы над новым альбомом.

Как эти песни рождались?

С собой в Хорватию я взял стихи Александра Бараша, крестного отца «Мегаполиса» — в далеком 1988 году он придумал это название. Четыре стихотворения из его сборника «Средиземноморская нота» стали песнями «Одиночка», «Мария Еги- петская», «Посвящение Деннису Силку» и «Тихий гимн». Остальные песни я просто доделывал, как «Супертанго», которой уже лет двенадцать, или придумывал. Пришла музыкальная тема, написал первый куплет и припев, а после подключался Бараш и придавал тексту совершенную форму — так было с песней «Ангел».

В «Ангеле», да и вообще во всем альбоме, сквозит что- то надмирное, словно вы в вечность смотрите.

К моменту, когда началась работа над альбомом, мы во многом с Барашом совпали. По жизненным ощущениям, по взглядам, да и просто по времени. Он очень точно понимал мои музыкальные образы. Его написанные специально для песен тексты уже были предельно точны и сами просились на язык. А что касается взгляда в вечность, это просто жизненный этап. Нашим молодым партнерам-музыкантам это было не всегда понятно. Когда мы начинали разыгрывать какую-нибудь песню, они переглядывались между собой и говорили: «Мы что, кого-то хороним?»

Какими принципами вы руководствовались в работе?

Во-первых, работать как в последний раз: не врать ни себе, ни песням, ни людям. Иначе глупо браться за это через 14 лет. Во-вторых, ограничить себя во времени, проведенном в студии. Мы потратили 16 дней, разбив их по сезонам — три зимой, четыре весной, и так далее. В собственной студии с безграничными возможностями мы могли бы потерять правду. Дух живет в тишине, звучащие ноты — это всего лишь рамка к прекрасной картине. Как говорил Джимми Хендрикс, самое важное в музыке — это не те ноты, которые ты слышишь, а то, что спрятано между нот. Именно это заставляет людей вновь и вновь возвращаться к той или иной музыке. Просто ноты и биты люди даже не дослушивают до конца. Когда я говорю о правде, я подразумеваю в первую очередь то, что спрятано между нот. Эту правду мы очень серьезно искали весь этот год. В-третьих, мы решили ограничить себя в средствах выражения. Потому что так ты концентрируешься на правде, на песнях, на музыке и на том, что между нот. Современные музыканты имеют безграничные условия и возможности. А мы взяли то, что было рядом. Рядом была Маша Макарова, это очень близкий мне человек. Мы нечасто разговариваем, но важны друг для друга. Ее солнечный голос, который ни с чем не спутаешь, я просто в один момент услышал в двух песнях. И мы пригласили ее в студию и записали.

Вам не кажется, что такая интроспективная программа потеряется перед фестивальной толпой?

Проще всего воздействовать грубой энергией и шквалом песен. Но есть масса примеров, когда артист играет совсем не быстрые песни, а зал качается — в этом отношении наша программа почти что хеви-метал. Нас сейчас приглашают на все важнейшие фестивали, доверяют нам, а мы совершенно спокойны за наш концертный сет.

Вы сказали, что офисная жизнь для вас закончилась. Вы не будете больше заниматься делами «Снегирей»?

Я занимаюсь. У меня есть присутственное время, то есть раз в неделю я приезжаю, и мы решаем какие-то вопросы. Естественно, я держу руку на пульсе. Но это не то, что было раньше, по 12 часов в день.

А как бы вы обозначили миссию своего лейбла?

Помогать той музыке, которая будет определять музыкальный климат, которой мы можем придать большую мощь и силу, помочь обратить на эту музыку внимание. Мы ошибались иногда, приписывали нашим подопечным черты, которых у них не было. Но все равно мы будем продолжать работать по тем же самым принципам. То, что нас волнует, то, что мы считаем важным, — самый простой и самый правдивый критерий.

18 июня на фестивале Stereoleto Original, Елагин остров

Еще по теме

Загружается, подождите ...
Загружается, подождите ...

Спецпроекты