Петербург
Москва
Петербург
Сказка о потерянном племени

Сказка о потерянном племени

Новую книгу Владимира Сорокина «Метель» как три разных прочел Макс Поляков.

Чтобы решиться на чтение любого произведения Владимира Сорокина, нужно быть настроенным на небольшой подвиг. Его книги никогда не балуют читателя возможностью расслабиться: с героями часто происходят необъяснимые, странные и жуткие события. Еще чаще такие события происходят с читателем: то нужно соображать, каково это — плыть с огромной запятой в руке, то терпеливо читать десятки страниц, набитых только буквой «а». Будучи одной из главных экспортных звезд отечественной словесности, Сорокин в последних книгах перешел к активной критике правящего режима, изображая страну ближайшего будущего в виде тоталитарного монархического общества — с дикими нравами и забавными гаджетами. И «День опричника», и «Сахарный Кремль» читались как фельетоны с последних страниц не слишком политкорректного интернет-журнала про боевое фэнтези. Тем не менее вокруг всех романов почему-то сложился ореол нового слова в развитии русской концептуальной литературы, кажется, обязанной осмыслять пути отчизны.

В новой повести «Метель» действие разворачивается как будто в той же России, в которой опричники из прошлых книг кричат «Гойда!», а общение происходит при помощи голограмм. Только место действия уже не Москва, а какие-то абстрактные провинциальные дали. Интеллигентный врач Платон Ильич едет сквозь снег выполнять великую миссию — спасать людей от страшной заморской болезни. Его везет мужик по прозвищу Перхуша. Везет на специальном самокате. Все остальное описание событий повести может свестись к полному перечню аттракционов, которые посещает добрый доктор. А может — к философии народничества и попытке нащупать великий, но невнятный русский путь среди пурги и холода. Безо всякой критики власти.

«Метель» легко трактовать как произведение в жанре стимпанк — перепридуманную историю с новыми технологиями. В будущем при этом все так же, как в прошлом, в сознании масс главенствует религиозная картина мира, интеллигенты говорят на смеси нижегородского с французским, простые же люди в основном молчат. Зато технологически все совсем иначе: разные приборы, болезни, наркотики и мутации — основные ингредиенты повествования. Все они даны в проброс: если в описании чего-то есть прилагательное, набранное со значением и курсивом, — это что-то особое, магическое. Большие лошади, маленькие люди, трогательные картинки. Веселая карусель с обязательными китайцами в конце.

С другой стороны, это не фэнтези, а каноническое произведение тургеневского толка про взаимодействие простой, непритязательной, но широкой души местного населения и судорожно озабоченного высокими идеями, неудовлетворенного представителя мыслящей прослойки. В этом случае никаких особенных новостей Сорокин не сообщает: понимание невозможно; в живых должен остаться только один; стихия даже не побеждает человека, а просто заметает. Но, по-видимому, лучше всего будет читать «Метель» как скабрезную сказку — и время весело пролетит, и запомнится что-то полезное о коллективном бессознательном.

26 апреля 2010
ЧЕМ ЗАНЯТЬСЯ НА WEEKEND? ПОДПИШИСЬ НА САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ
Регистрация

Войти под своим именем

Вход на сайт
Восстановить пароль

Нет аккаунта?
Регистрация