Петербург
Москва
Петербург

Живой труп

Валерий Фокин верен себе: пьесу Толстого про разочаровавшегося в жизни Федора Протасова поставил холодно, без эмоций.

Сюжет Толстого современным не назвать. Протасов (Сергей Паршин), переживающий классический ’кризис среднего возраста’, сбегает из идеальной семьи в цыганский притон. Там он пьянствует, любит цыганку Машу (Юлия Марченко) и предается вселенской тоске. Тем временем положительная жена (Мария Игнатова) сходится с таким же положительным чиновником Карениным (Виталий Куликов). Развод для начала века — безнравственность, отношение к нему — как сегодня к порносайтам. Поэтому Протасов решает проблему в духе времени — отправляет жене записку, что покончил с собой и освободил ее, но сам пустить пулю в лоб не решается. Жена об этом не догадывается и после получения роковой записки заключает новый брак. Протасов в статусе ’живого трупа’ живет счастливо, но недолго, пока не попадает в лапы шантажистов. И, чтобы спасти беременную жену от издевательского суда, все-таки кончает жизнь самоубийством.

В наше время, когда развод никого не удивляет, Фокин поставил спектакль про другое: про мещанский социум, “выдавливающий„ из себя любого, кто не хочет быть механической куклой. У Фокина Протасов, сбежавший от мещански-благополучных родственников, заключен в металлическую клетку, как Ганнибал Лектер. Зайти к нему может только любимая девушка Маша. Маша в исполнении Юлии Марченко — худая, энергичная, полная противоположность своему аморфному возлюбленному. Она — главный носитель витальности в спектакле. Пытаясь хоть как-то вернуть Протасова к жизни, Маша кормит его с ложечки и приносит в его клетку алоэ в банке. Растение, способное выжить в любых условиях, должно служить примером для Федора. Когда Маша бросает Протасова, не в силах расшевелить его, он превращается в ’живой труп’ — создание безжизненное и не вызывающее сочувствия.

Фокин, как это уже было в ’Двойнике’, превращает окружающих главного героя персонажей в подобие оживших кукол. Лучшие мизансцены выглядят так: герои ведут диалоги, а массовка наблюдает за ними, как зрители, рассевшись на стулья и подавая дежурные реплики. Или так: человеческие фигуры превращаются в черные силуэты на фоне сиреневого задника. Люди сами по себе некрасивы. Зато их изящные тени — несомненная красота.

В “Живом трупе„ наибольшее впечатление производит оформление Александра Боровского, создавшего декорации и костюмы. На сцене выстроена трехъярусная горизонтальная металлическая конструкция с многочисленными лестницами-переходами, она пересекается вертикалью — кабиной лифта, в котором герои спектакля катаются по трем уровням, вызывая восторг публики. Этот аттракцион демонстрирует замечательные технические возможности Александринского театра после ремонта. В драматических театрах такого больше не увидишь, что добавляет спектаклю еще и музейную ценность.В ’Живом трупе’ кого-то из зрителей могут и не затронуть семейные перипетии Федора Протасова, но красота спектакля бесспорна.

13 декабря 2006,

Афиша

Места

ЧЕМ ЗАНЯТЬСЯ НА WEEKEND? ПОДПИШИСЬ НА САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ
Регистрация

Войти под своим именем

Вход на сайт
Восстановить пароль

Нет аккаунта?
Регистрация