На Европу смотрю, как зверь

О событии

"ФМД-театр" показывает премьеру - спектакль "На Европу смотрю, как зверь", в котором Достоевский разговаривает с Герценом под прицелом кинокамеры.
Замдиректора Музея Достоевского Вера Бирон – женщина, мыслящая по-европейски. Для нее музей – не застекленные витрины и экскурсоводы с указками, а интригующие культурные проекты, связывающие прошлое и настоящее. «ФМД-театр» (ФМД, понятно, расшифровывается как Федор Михайлович Достоевский), который Бирон придумала и возглавляет, – уникальный театр при музее, а его новый спектакль заслуживает самого пристального внимания. В основе – исторические факты, три встречи Достоевского и Герцена: первая – Достоевский в гостях у Герцена в Лондоне, вторая и третья – случайные, сначала в Италии, потом в Женеве. Бирон написала пьесу сама, опираясь на документы, что-то досочинила, что-то позаимствовала из художественных произведений обоих классиков.

Текст подобран с блеском, но спектакль Бирон нимало не похож на просветительскую лекцию, пусть даже и прочитанную по ролям. Сначала он вообще выглядит остроумной и изобретательной комедией. На наших глазах якобы снимается кино. Суетится с мегафоном молоденький режиссер (Александр Кудренко). Два актера (Виталий Салтыков и Валерий Кухарешин) примеряют костюмы Достоевского и Герцена, наспех пробегают глазами сценарий, становятся на фоне синего задника, а камера в режиме реального времени проецирует их фигуры на экран, но уже в историческом интерьере (видеохудожник Александр Малышев). Актеры пробуют вжиться в образы, спотыкаются о непонятные слова и реалии, несут какую-то смешную отсебятину. Кухарешин в паузах между дублями отвлекается на посторонние темы и спешит поделиться впечатлениями от гастролей в Версале. Вместе актеры ищут номер телефона какой-то Лаврецовой, из-за которой срываются съемки, и пытаются ей дозвониться.

Из этого непринужденного трепа рождается интонация спектакля – очищенная от всякого пафоса, узнаваемо-повседневная, очень простая. Отступлений от сценария будет все меньше и меньше, дубли станут все длинней и длинней, режиссер с мегафоном вообще уйдет в тень, перед нами появятся именно Достоевский и Герцен – и больше никаких гастролей и мобильных телефонов. А звук голосов останется прежним: знакомым, современным, нефальшивым.

Федор Михайлович окажется неуклюжим, стеснительным, внешне безобидным и кротким, но способным вдруг раскипятиться и разразиться неприятными откровениями. Александр Иванович будет холеным и слегка самовлюбленным, но, как тот кролик, очень хорошо воспитанным, выдержанным, иногда язвительным. А на экране – Средиземное море, вокруг желанная и запретная заграница с ее спокойной равнодушной свободой. Герцен же с Достоевским все продолжают вечный спор западника и славянофила. «Нет, но вы не признаете Бога!» – «А вы не верите в русский народ!» – «Нет, это вы не верите и втянете его в кровопролитие». – «Нет, вы не понимаете…» И оба уже не понимают, что еще сказать. Оба – как потерявшиеся большие дети, заплутавшие в бесконечных спорах о России, заснеженной стране, которая из прекрасного европейского далека кажется фантазией, сказкой. Два донкихота-идеалиста, мечтающих о потерянном рае и всемирной справедливости, такие одинокие и так нуждаю- щиеся друг в друге. Вот ведь фокус – высокая тоска давно усопших классиков в спектакле «ФМД-театра» становится столь близкой и понятной, что диву даешься. То ли музейщики с артистами так ловко перенесли тебя на полтора часа в XIX век, то ли так немногое за эти два столетия изменилось. Текст: Андрей Пронин

«На Европу смотрю, как зверь»
25 мая, Музей Достоевского