Петербург
Москва
Петербург

Евгений Мохорев.

Хоть фотограф и раздел моделей донага, наконец-то ему удалось окончательно освободить их от всякой тени эротизма. А заодно и от связи с жизнью. Двусмысленность обычных мохоревских недозрелых фруктов кому-то нравилась, в ком-то вызывала раздражение и дурные подозрения. Но именно она держала зрителя на коротком поводке.
Три месяца назад в галерее Ars Magna должна была чин чином состояться ретроспектива Мохорева — классика, одного из лучших фотографов города. Все знали, чего ждать — предполагалось, что это будет конспект фирменных подростков из разных серий за 12 последних лет. Потом галерею залили соседи сверху, выставка передвинулась на лето, Мохорев передумал подводить итоги и сделал для «персоналки» новую серию, эксклюзив. Снимал в футуристических декорациях заброшенных кронштадтских фортов, среди ржавых и гнутых железяк. Отсюда интригующее название проекта — под 26-м номером в таблице Менделеева числится феррум. Получилось неожиданно, хотя одно постоянное свойство почерка Мохорева выявилось в этой серии даже сильнее обычного. Мохорев вообще склонен превращать жанровую картинку в натюрморт, в котором люди занимают место экзотических фруктов. А в «26-м элементе» натюрмортный прием сопоставления форм и фактур стал главным художественным средством: человек и металл, живое и мертвое, мягкое и жесткое, гладкое и шершавое, теплое и холодное, свет и тень — больше решительно ничего нет. На первый взгляд — формально — мохоревские арабески очень похожи на пластические, даже почти скульптурные фотоопыты Роберта Мэпплторпа: красивые обнаженные тела — высвеченные, «вылепленные», лощеные, только что не полированные, светлые на темном фоне. Но Мэпплторп откровенничал и провоцировал. Протоколировал с холодной надменностью обреченного страсть — страшную и прекрасную, неизбежную и разрушительную, всесильную. Возводил соблазн в абсолют: даже орхидеи можно застать в эротическом томлении, даже смерть соблазняет. Мохорев же, как раз наоборот, отстраняется и закрывает ракушку. Эта серия — красивые, эстетские, изысканные, можно сказать, рафинированные картинки — по сути, его личное, интимное достижение. Кроме собственно красоты зрителю здесь мало что достанется. Хоть фотограф и раздел моделей донага, наконец-то ему удалось окончательно освободить их от всякой тени эротизма. А заодно и от связи с жизнью. Двусмысленность обычных мохоревских недозрелых фруктов кому-то нравилась, в ком-то вызывала раздражение и дурные подозрения. Но именно она держала зрителя на коротком поводке. Здесь ее нет совсем. Картинка обеззаражена, очищена от флюидов соблазна. Можно смело ставить клеймо: «До 16 и старше». Герои этой серии — невинные ангелы. Сила тяжести на них не действует. Признаки пола можно счесть отсутствующими. Совершенные, полуабстрактные, они легко занимают в пространстве кадра положение, необходимое для идеальной самодостаточной композиции. Что-то подобное сотворил Вим Вендерс в «Небе над Берлином-2». Взлетев над землей вместе с ангелами и утратив связь с реальностью, он пестует форму, демонстрирует неподражаемую виртуозность в композиции кадра. Мохорев, конечно, не занудствует и не читает нотаций, как Вендерс. Но ведь Вендерс старенький уже, в общем. А Мохорев — молодой. Интересно, в какую сторону он станет двигаться после таких обобщений? Ведь уже тут можно обойтись без зрителей. Достаточно ангелов.
ЧЕМ ЗАНЯТЬСЯ НА WEEKEND? ПОДПИШИСЬ НА САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ
Регистрация

Войти под своим именем

Вход на сайт
Восстановить пароль

Нет аккаунта?
Регистрация