Москва
Москва
Петербург
Все плохие. Интервью с Полом Верховеном

Все плохие. Интервью с Полом Верховеном

Режиссер «Основного инстинкта» Пол Верховен снял военную драму «Черная книга», в которой одинаково припечатал и фашистов, и антифашистов. Time Out расспрашивает режиссера о причинах его мизантропии.

Пол Верховен - человек, что называется, интересной судьбы. Математик по образованию, он пошел служить в голландские Королевские военно-морские силы, чтобы стать военным режиссером-документалистом. Потом принялся за художественные фильмы — непременно с насилием, сексом и Рутгером Хауэром. А в конце 1980-х перебрался в Америку снимать желчное и убийственно ироничное кино, которое притворялось то научной фантастикой («Робокоп», «Звездный десант»), то производственной драмой («Шоу герлз»), то детективом («Основной инстинкт»).

Бен Уолтерс: В 1980-х вы уехали из Нидерландов делать карьеру в Америке. А «Черную книгу» сняли на родине. Почему вы вернулись?

Пол Верховен: Нельзя сказать, что я вернулся, — я ведь живу по-прежнему в Штатах. А вообще — это длинная история, сначала надо объяснить, почему и как я уехал в Америку. Это был очень рискованный шаг — многие европейские режиссеры отправились в Штаты и ничего не добились. Я думаю, потому что пытались самовыразиться. Так что я решил: «О’кей, если я начну самовыражаться — меня попрут через год. Лучше я буду делать как они, буду снимать научную фантастику: там много действия, а диалоги не очень важны„.Так я сделал „Робокопа“ (1987), „Вспомнить все“ (1990), „Основной инстинкт“ (1992)… А потом случилась катастрофа — фильм „Шоу герлз“ (1995), который был просто уничтожен критиками.

Б.У.: Мне кажется, фильм все-таки лучше, чем его репутация. Теперь каждый эстет, воспитанный на трэше, обязан признаваться в любви к „Шоу герлз“.

П.В.: Еще бы! Там ведь все — чистая правда. То есть сюжет мы, конечно, стащили из „Все о Еве“ и „42-й улицы“, но фактура там документальная. Мы провели несколько месяцев в Вегасе, опросили 150 человек. Все, что происходит на экране, случилось на самом деле. Мы даже включили куски наших интервью в диалоги. После „Шоу герлз“ (также известен под названием „Стриптизерши“. — Прим. Time Out) мне уже не могли доверить ничего нормального — хотя я-то как раз считал фильм абсолютно нормальным, в этом, наверное, и была проблема. В любом случае, мне еще доверяли снимать фантастику, так что я сделал „Звездный десант“ (1997). Ну а вот сейчас мне захотелось снять более личный фильм о Второй мировой войне — а это уже европейское кино.

Б.У.: У вас был какой-то личный интерес к теме
Сопротивления?


П.В.: Да, меня уже давно интересовал этот исторический период — последние месяцы нацистского режима в Голландии. Сентябрь 1944-го — май 1945-го, если быть точным. Мне в то время было семь лет, и я хорошо помню войну — повсюду тела, руины.

Б.У.: „Черная книга“, как я понимаю, имеет документальную основу.

П.В.: Все персонажи списаны с реальных людей, главная героиня — собирательный образ трех женщин. Короче, мало из того, что происходит в фильме, не случалось на самом деле. Мы, конечно, не планировали документалку, но, говоря пафосно, мы старались максимально приблизиться к жизни. Поэтому герои, например, не говорят по-английски, хотя так, конечно, нам было бы проще найти деньги.

Б.У.: Победители у вас выглядят ничуть не лучше побежденных и сильно отличаются от общепринятого образа антифашиста. Вам, наверное, пришлось сильно потрудиться, чтобы раскопать компромат на ваших земляков и отбиться потом от продюсеров?

П.В.: В 1967-м я делал документальный фильм о лидере голландских фашистов Мюссерте и рылся в архивах Института военных документов. Там я нашел — не особенно-то и спрятанные, потому что голландцы не вполне осознавали силу этих документов, — свидетельства о том, что конкретно происходило после освобождения в лагерях для коллаборационистов. Например, охранники разбивали бутылки и заставляли заключенных ходить по осколкам или окунали в чаны с дерьмом. Меня эта тема волнует еще и потому, что в детстве я был влюблен в девочку, родители которой во время войны сотрудничали с нацистами, и один из моих друзей был из такой семьи. Толпа на улице расступалась перед ними, а мне это казалось несправедливым. Когда такие вещи происходят с вами в юности, они сильно влияют на ваше отношение к людям. С тех пор я всегда ищу в злодеях светлую сторону, а в героях — темную. Что касается продюсеров — на меня никто не давил. Да, в Голландии Сопротивление долго считали героическим движением, а фильм подрывает этот светлый образ. Но продюсеры соглашались, что я должен снимать фильм так, как хочу. Если мы что-то и не сняли, то только из-за нехватки денег, типа “вам действительно так нужен этот самолет?„. Но никто ни разу не сказал: “А чего это у вас еврейка из Сопротивления спит с немецким офицером?„

Б.У.: А простые голландцы не протестовали?

П.В.: Когда я снимал „Солдат королевы“ (1977), прохожие раздражались просто из-за того, что по улицам ходят актеры в нацистской форме. А сейчас всем было наплевать. Не было ни дискуссий по телевидению, ни писем в газеты. Ни от бойцов Сопротивления, ни от евреев. Я думаю, все понимают, что такие вещи происходили, хотя их никогда и не показывали на экране. Люди думали: “Да, это вполне могло быть», — и успешный
прокат в Голландии — хорошее тому подтверждение.

Б.У.: И как вы объясните такие изменения?

П.В.: «Черная книга» - фильм о том, как опасно
делить людей на типы и помещать их на полочку. Реальность такова, что в человеческой жизни нет черного и белого, только разные оттенки серого. И сейчас многие это понимают, потому что мы живем в мире, где есть американское правительство, которое часто привирает. Когда вы не ленитесь оглядываться назад и сравнивать слова и дела, ваш мозг привыкает замечать подобные вещи. Если уж вы допускаете мысль о том, что сам президент Соединенных Штатов лгал насчет оружия массового поражения в Ираке, то вы вполне можете поверить и в персонажей, которые легко превращаются из героев в мерзавцев.

Б.У.: И вы по-прежнему живете в Америке!

П.В.: Ну а что? Американцы нормальные, интересные люди, не хуже любых других. Посмотрите, что делали голландцы со своими заключенными, это же чистый Абу-Гариб (американская тюрьма, где пытали пленных из Ирака. — Прим. Тime Оut)! Французы вытворяли то же самое в Алжире, а немцы — по всей Европе. Все — плохие. Любой народ может устроить то же самое — и, поверьте, с удовольствием устроит, если ему выпадет такая возможность.

22 января 2007
ЧЕМ ЗАНЯТЬСЯ НА WEEKEND? ПОДПИШИСЬ НА САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Регистрация

Войти под своим именем

Вход на сайт
Восстановить пароль

Нет аккаунта?
Регистрация