Москва
Москва
Петербург
Маленькие миры, погруженные в нежность

Маленькие миры, погруженные в нежность

Знаменитый швейцарский режиссер и клоун — постоянный партнер Чеховского фестиваля — отметил юбилей Антона Павловича причудливой фантазией «Донка».
В каком возрасте вы открыли для себя Чехова?

Точно помню, что это случилось в Пикколо театро ди Милано, я был тогда совсем молодым.

Что заставило вас принять предложение поставить Чехова в жанре «театр-цирк»?

Я согласился, потому что этот проект мне предложил Валерий Шадрин. Никогда я и не мечтал о такой авантюре. Это как если бы мне предложили прыгнуть с парашютом. Без Чеховского фестиваля я бы не осмелился подняться на такую головокружительную высоту.
Наша «Донка» — не цирк. Я работаю с актерами, обладающими превосходными физическими данными и контролем над эмоциями, который достигается благодаря тщательной подготовке и осознанию своих физических возможностей. Эти исполнители могут сгибаться странным образом, они подпрыгивают и повисают в воздухе, это такие клоуны, которые преобразуют трагическое в комическое, это актеры, которые могут заставить нас мечтать. Это клоуны и акробаты, которые вдруг в какой-то момент начинают играть, взяв зрителей за руки, как бы приглашая их на танец. Остается ощущение игры, желание удивить, создать маленькие параллельные миры, погруженные в нежность.

Какой Чехов вам ближе — прозаик, драматург или личность?

Я очень сблизился с Чеховым-человеком в процессе чтения его дневников. Я обожаю отрывочные мысли, частности, детали. Эти незаконченные фразы, недоформированные идеи, выраженные в двух словах, списки мелких счетов, эпизоды поездок. Я полюбил чеховский юмор, глубину, здоровую способность наслаждаться простыми вещами и страсть к путешествиям.
Дух Чехова делает нас свободнее — наверное, благодаря дорогим ему темам, благодаря совпадениям в характерах и оттенках, которые узнаваемы. Тоска у Чехова точно такая же, как у меня — с порцией хорошего юмора. Наш спектакль — это разреженные, привидевшиеся во сне образы. А сам Чехов таков, каким я его видел во сне, и я рассказываю о нем на моем языке — на языке клоуна. Рассказываю об Антоне вместе с соучастниками спектакля, разделяющими мои мысли о жизни. С Марией, Уго, Жюли, Джованной и Антонио мы постарались придумать слегка ирреальный образ из микроскопических частиц жизни или произведений Чехова.

Вы заставили актеров, занятых в «Донке», прочитать Чехова?

Я никого не просил читать его произведения, почти все его хорошо знали, а остальные быстро полюбили. Я никогда никого ничего не заставляю делать. Заставлять актера что-либо делать — это большая ошибка. Наша профессия основана на свободе. Все актеры, которых я знаю, это дикие жеребцы. Исполнители этого спектакля — все мои большие друзья, почти семья.

В какую эпоху погружает зрителя ваша «Донка»?

Во времена, которых больше нет, а может, никогда и не было. Не очень далекие, когда люди были похожи на наших дедушек и бабушек, которые предстают перед нами на старых фотографиях — простыми, элегантными, достойными, позирующими и очень человечными. Совершенно не хочу описывать реальное время. Все подвешено в том отсеке памяти, который можно назвать фантазией, мечтой. Некоторые сны позволяют нашему подсознанию проявиться, и я очень часто открываю пространства, чтобы определенные внутренние образы обрели форму.

25 января 2010,
ЧЕМ ЗАНЯТЬСЯ НА WEEKEND? ПОДПИШИСЬ НА САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Регистрация

Войти под своим именем

Вход на сайт
Восстановить пароль

Нет аккаунта?
Регистрация