Москва
Москва
Петербург
Эсмеральда

Эсмеральда

Главный театр страны выпускает самый важный проект года — восстановленную «Эсмеральду».
На вопросы о грядущей премьере отвечает худрук Большого балета Юрий Бурлака.

Читателям романа Гюго «Собор Парижской Богоматери» и зрителям мюзикла «Нотр-Дам» привычен трагический финал истории. Вы обещаете в балете хеппи-энд. Так за кого выйдет замуж цыганка Эсмеральда — за дворянина Феба, поэта Гренгуара или уродца Квазимодо? Монах Клод Фролло, как я понимаю, все-таки исключается…

Эсмеральда выйдет замуж, конечно, за Феба. Это может быть неожиданностью для зрителей, которым знакома иная версия событий, но дело в том, что трагический конец, соответствующий роману, появился в балете лишь в ХХ веке. Весь XIX век всегда был счастливый финал — не только потому, что так захотели балетмейстеры, но потому, что так захотел сам Виктор Гюго. Он пожалел и спас свою героиню, когда некоторое время спустя после написания романа делал либретто для одной композиторши, Луизы Бертень. Это либретто и стало исходной точкой для тех балетмейстеров, что потом ставили «Эсмеральду» уже на музыку Цезаря Пуни — в частности для Жюля Перро и для Мариуса Петипа.

А вы хотите восстановить версию Перро или версию Петипа?

Прежде всего мне не хотелось бы называть это реконструкцией. Реконструировать балет определенного времени с точностью до первой постановки невозможно по совокупности средств, я всегда объясняю это своим студентам. Поэтому наш спектакль не реконструкция. Это взгляд постановочной бригады, в которую вхожу я, петербургский балетмейстер Василий Медведев, художник по костюмам Елена Зайцева и сценограф Алена Пикалова, на некий этап развития балета «Эсмеральда» с 1844-го по 1935 год, от парижского спектакля Жюля Перро до ленинградского спектакля Агриппины Вагановой. Мы взяли из спектаклей разных лет все лучшее.

В это лучшее входит живая коза, в старину разгуливавшая по сцене?

Да, конечно. Мне кажется, появление живых животных — это замечательная традиция, которая существует с XIX века. Конечно, она не была настолько глобальной, чтобы в «Баядерке» появился натуральный слон, но ослик и лошадь в «Дон Кихоте» чрезвычайно популярны и любимы не только артистами, но и зрителями. Традиция выведения на сцену козочки вместе с Эсмеральдой будет продолжена и в XXI веке. Так выходила в свое время Кшесинская — и так будут выходить те балерины, что танцуют сегодняшний спектакль. Тем более что козочка уже выросла.

Вы ее где-то специально покупали?

Растили. Просили, чтобы вырастили козочку. Сначала родился козлик — совершенно очаровательный, но он нам не подошел. Потом родилась козочка, и вот сейчас ее холят и лелеют, и балерины на репетициях обучают ее хождению по сцене.

А какой масти?

Беленькая. Мы четко соблюдаем традиции.

Вы обозначили верхнюю историческую границу — 1935 год. Но все-таки значительная часть текста принадлежит XIX веку, а в это время мужчины танцевали мало, балет принадлежал балеринам. Насколько учитывает интересы мужской части труппы ваш спектакль?

Когда мы вместе с Алексеем Ратманским ставили балет «Корсар», я занимался как раз старой хореографией этого спектакля. Тогда я пытался убедить Алексея в том, что не надо останавливаться на варианте, существовавшем в конце XIX века. Исполнителем премьерных спектаклей у Мариуса Ивановича Петипа был Павел Гердт, который был уже в достаточно преклонном возрасте (танцовщику было 55, и хореография была рассчитана на его возможности. — Прим. Time Out). Он прекрасный был актер, замечательный — но, к сожалению, уже не танцевавший. Поэтому тогда я говорил Алексею, что нужно мужскую танцевальную часть развить. Мне не удалось его убедить, но я учел этот опыт теперь и сейчас убедил Василия Медведева, что надо соблюсти некоторое равноправие, появившееся в ХХ веке. Мужчине нужно не только мимировать, но и танцевать. Хотя балет называется по имени героини «Эсмеральда», но про мужчин нельзя забывать. Поэтому мы развили партию Феба, партию Гренгуара и обратили внимание на то, что было очень мало демихарактерных танцев, в них участвовал только женский кордебалет. Мы добавили мужской и создали традиционные пары демихарактерного танца, которые оживили и украсили первую картину («Двор чудес») и последнюю картину («Праздник шутов»).

В свое время Анастасия Волочкова поразила публику, выйдя в роли бедной крестьянки в «Жизели» в серьгах с огромными бриллиантами. Корректируете ли вы как-нибудь стремление артистов украшать себя? Говорите ли: вот это можно надеть в спектакле, это — нет?

Конечно. Задача любого руководителя театра — быть на страже интересов не своих, а тех людей, чья хореография идет на этой сцене. В случае с «Эсмеральдой» я представляю интересы не столько свои, сколько двух других людей, перед которыми я просто маленький-премаленький человек, — это Мариус Петипа и Жюль Перро. Поэтому приходится контролировать маникюр, заколки, длину костюма, серьги — их сейчас и мужчины часто носят, не только женщины. Это все входит в общий облик спектакля.

Обручальные кольца заставляете снимать? А то, бывает, на сцену привидения выходят окольцованные…

Стараюсь! Но не всегда получается уследить — в обязанности художественного руководителя все же не входит бегать за каждым артистом и снимать из ушей, с рук и из других частей тела какие-то детали. Для этого есть педагоги, которые готовят партию с артистами.

Почему вы позвали в соавторы именно Василия Медведева?

Я его знаю давно, мы просто знакомы не были. Когда-то я увидел в журнале заметку про то, что петербургский балетмейстер поставил в Эстонии ни больше ни меньше, как балет «Сатанилла, или Любовь и Ад» по Мазилье и Петипа. Это меня очень заинтересовало, и с этого момента я начал следить за тем, что делает Василий. Поэтому, когда возникла идея с «Эсмеральдой, я пригласил именно его — тем более что у меня был опыт соавторства с Алексеем Ратманским. Это ведь колоссальная исследовательская и постановочная работа — «Эсмеральда» четырехактный балет, мы его сделали трехактным, сохранив все, что там было. Одному с этой работой справляться очень тяжело. Поэтому всегда это надо делать дуэтом по крайней мере — хотя обычно, когда такие большие спектакли переносят, два человека никогда не ездят. Переносить «Баядерку» или «Спящую красавицу» отправляется большая постановочная бригада.

Кому из артистов Большого достанутся премьерные спектакли?

Когда я размышлял над возможными Эсмеральдами, мне четко представились четыре балерины. Надеюсь, они постараются показать разные периоды этого балета на протяжении его сценической жизни. Когда я думал о Жюле Перро во Франции, мне почему-то представилась Нина Капцова. Ее партнером будет Дмитрий Гуданов. В спектакле, который Перро переносил в Россию или в Италию (эпоха, когда в нем танцевала Фанни Эльслер), мне увиделась Наташа Осипова. Ей предстоит танцевать с Александром Волчковым. А воображая себе спектакль, в котором дебютировала Матильда Кшесинская, я видел Машу Александрову. Фебом у этой Эсмеральды станет Руслан Скворцов. И еще мне хотелось бы взять все-таки молодежь, я подумал о Насте Сташкевич, которой я очень доволен в последнее время, которая интересно дебютировала в «Коппелии». Она выйдет с Артемом Овчаренко. Это необходимое этому спектаклю новое поколение, свежая кровь.

22 декабря 2009,
ЧЕМ ЗАНЯТЬСЯ НА WEEKEND? ПОДПИШИСЬ НА САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Регистрация

Войти под своим именем

Вход на сайт
Восстановить пароль

Нет аккаунта?
Регистрация