Москва
Москва
Петербург
Я полная копия своего персонажа

Я полная копия своего персонажа

В сериале «Воронины» на СТС Станислав Дужников играет старшего брата, который ревнует к маме младшего и доказывает, что он не хуже.
Опять вы играете мента!.. Успех «Каменской» видимо, преследует вас!

Это единственное, что мне не понравилось. Я даже просил поменять своему герою профессию. Безуспешно!

Семья, о которой идет речь в «Ворониных», типична для России?

Да у нас каждая вторая семья — такая. Поэтому и рейтинги у сериала такие высокие. Умение раздуть из мухи слона, из-за десяти рублей устроить скандал и затеять разборку, потому что кто-то не на место поставил кружку, — это все нам очень близко. И, как это часто случается, в семье есть любимый ребенок, и есть — нелюбимый, то есть я, Леня, — старший сын, которого все с детства подпаивали красненьким винцом, чтобы не плакал и не шумел. Младший же сын — Костя — всегда казался родителям самым талантливым. Вот Лене и приходится доказывать свою состоятельность. В американском формате именно на этом все и было построено. «Ну конечно! Все любят Реймонда! (то есть Костю)» — постоянно ворчал мой герой.

А вам самому-то нравится ваш персонаж?

Есть в нем некая «нефертикультяпистость» (улыбается). Он — прямолинейный, завистливый, всегда недовольный, уставший, и жутко стеснительный. Он разведен и пытается наладить личную жизнь. Но все у него выходит не так, со скрипом. Он даже поцеловаться со своей подругой нормально не может. По сути, он живет в плену детских комплексов и ведет себя как мальчишка 12—13 лет. Но есть в нем что-то трогательное, природное — это и подкупает.

Сильно он на вас похож?

Конечно, вы же видите: я полная копия своего персонажа (смеется).

Только не мент…

Родители хотели отдать меня в медицину, но я свалил и поступил в театральный вуз. С четвертого раза.

Упертый!

В седьмом классе из-за того, что я был страшным хулиганом, меня решили перевоспитать и назначили монтировщиком в кружок художественной самодеятельности. На репетиции однокласснице никак не давалась роль любимой дочки в «Золушке». «Да что там играть!» — удивился я и показал, как надо. Меня и назначили… на роль этой девочки. После этого у меня снесло башню. Думаю, если бы я тогда не сделал первого шага на сцену, ничего бы и не случилось. Когда нужно было выйти из-за кулис, меня трясло, выворачивало, лихорадило, била дрожь… Даже не знаю, с чем можно сравнить это состояние. Но я нашел в себе силы и этот шаг сделал.

Это единственная женская роль, которую вы сыграли?

Были еще прецеденты. В училище мы ставили «Корнет-лунатик» Саши Черного. Я сыграл того корнета, который переодевается в дамское платье, смешит офицеров, а потом бежит домой через два квартала, и к нему по дороге цепляется какой-то молодой офицерик. В «Черном молоке» мне предлагали сыграть кассиршу, которая сидит на железнодорожной станции, продает билеты и заодно приторговывает из-под полы самогоном. Но это совсем не комедия! А трагичная история, потому что у нее больна дочь, а бухарик, который к ней все время ходил за самогоном, повесился. Думаю, если бы я и сейчас был таким же худым, как в институте, вполне мог бы играть и женщин.

Что бы вы сделали в первую очередь, оказавшись в женском теле?

Потрогал бы себя за грудь! (Смеется.) А потом испытал бы шок и страх, что на том месте, где раньше что-то было, теперь ничего нет! Но это обычный штамп, обыгранный во всех комедиях. Стоит только мужчине оказаться в женском теле, он первым делом проверяет, на месте ли самое главное! Казалось бы, взрослые люди, но реакция все равно вот такая.

Вы сказали, что в школе были хулиганом…

Время такое было — восьмидесятые годы — начало девяностых. Видите шрамы? Как раз с тех времен осталось. У нас в Саранске, откуда я родом, были так называемые «конторы» — группировки мальчишек 15—17 лет. В то время это было модно. Снимали с прохожих кроссовки, шапочки, свитера… А как иначе? Видите, вот и раскрылись все мои уголовные преступления (улыбается). Потом из Казани ребята приезжали, и мы конфликтовали стенка на стенку.

Судя по шрамам, с ножами?

Да, время было такое. Лихое. Я рос без отца. А мамина политика «никуда не лезь, никуда не встревай» в пацанской компании воспринималась как мягкотелость. Я рос примерным и маму слушал, но иногда так хотелось двинуть!

А сейчас производите впечатление спокойного уравновешенного человека.

Характер и поведение людей полных и людей худых — это небо и земля. Худые гораздо активнее, больше двигаются, у них реакция быстрее. А полные делают все с чувством, с толком, с расстановкой. Я бросил заниматься спортом, располнел и успокоился. Сегодня ведь трудно поверить, что я восемь лет занимался восточными единоборствами? Когда на третьем курсе стал полнеть, испугался, что девочкам перестану нравиться. Ан нет! (Улыбается.) И худеть сразу расхотелось.

А в армии служили?

Меня не взяли из-за третьей степени плоскостопия — тогда как раз приказ вышел. А когда снимался в «ДМБ» — наверстал все, что пропустил в армии.

В армии не служили, росли без отца… Что же воспитало настоящего мужчину?

Я открою вам страшную тайну: мужчину делает женщина. И наоборот. Только отец может сделать из дочери настоящую женщину. И только мать может из мальчика вырастить настоящего мужчину.

А с чрезмерной опекой родителей, которая показана в «Ворониных», лично вы сталкивались?

Нет. Меня больше наказывали. Бабуля, например, у которой я проводил много времени, легко ремня могла всыпать.

Ради чего вы сейчас живете?

Конечно, можно сказать, что ради семьи и детей. И это будет правдой. Но по большому счету, если бы я знал, для чего живу, я бы был Богом…

Воронины
Пн 14 — пт 18 декабря
20.00-21.00, СТС


14 декабря 2009,
ЧЕМ ЗАНЯТЬСЯ НА WEEKEND? ПОДПИШИСЬ НА САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Регистрация

Войти под своим именем

Вход на сайт
Восстановить пароль

Нет аккаунта?
Регистрация