Режиссер Данкан Джонс: «Это мой личный опыт»
Человек, ранее известный в детстве как сын Дэвида Боуи, а теперь — как режиссер фильма «Луна 2112», рассказывает о космическом одиночестве.
Как вам, дебютанту, удалось заполучить Сэма Рокуэлла в свой фильм?

Я сделал ему предложение, от которого он не мог отказаться. Мы с ним много говорили о научной фантастке времен «Чужого», «Молчаливого бегства», «Чужой земли» — тогда снимали фильмы об обычных «синих воротничках», выживающих в открытом космосе. Я подумал — было логично предложить ему что-то в этом роде. И еще — а что если Сэм будет играть несколько ролей? На чисто философском уровне это было бы что-то вроде встречи с самим собой, встречи, которая поможет выяснить, кто ты на самом деле. Так финансовые ограничения заставили меня найти неожиданное творческое решение — а оно, в свою очередь, определило сценарий. В общем, одно шло за другим.

Ну и кто кем на съемочной площадке командовал?

Сэм хотел, чтоб все было распряжно, поэтому нам нужна была большая степень свободы. А это было сложно, учитывая все наши технические ограничения. У нас была неделя репетиций, там мы примерно прикинули, в какой сцене кто из двойников ведет. Дальше Сэм сам решал, где ему находиться и что играть, а потом мы выбирали лучшие дубли и все сводили на монтаже. Сэм все время слушал айпод, поэтому, когда он был в гриме второго астронавта, он просто включал нужный трек и тут же входил в ритм. У него еще был маленький приемник в ухе, поэтому он мог прослушивать мастер. Честно говоря, первую неделю ему было крутовато — работать у дебютанта, играть с воображаемым партнером. А потом один из парней, которые отвечали за спецэффекты, сделал грубую склейку материала — там оба героя были уже смонтированы, так что в общем было уже понятно: получилось то, что надо. Это был реально поворотный момент.

Я так понимаю, что вы не любите цифровые спецэффекты?

В настоящих декорациях есть глубина, которой вы никогда не добьетесь с компьютерными моделями. На компе вы просто не догадаетесь внести все эти детали. Мы собрали команду старичков, включая дедушку, который работал в «Звездных войнах» над оригинальным R2-D2. Так что у нас такой гибридный стиль получился — с одной стороны, весь этот современный цифровой пост-продакшн, а, с другой, он ведь наложен поверх раритетной, вымирающей на глазах технологии. Этим ветеранам сегодня особо негде работать, поэтому знания и навыки уходят вместе с ними. Если в будущем кто-то захочет сделать что-то подобное, придется всему с нуля учиться.

В фильме куча цитат и реминисценций. Вы не боялись, пересказывая фильмы прошлого, лишиться оригинальности?

Ну, если такая цитатная картина оказывается посвящением какому-то определенному жанру или периоду, то это — опасный путь. Но — хочу защитить «Луну»! — у нас была совершенно самостоятельная история человека, уникальная и личная. Все остальное — поверхность. У нас есть парень, живущий в одиночестве на Луне, с говорящим роботом, но на самом деле это история про отношения на расстоянии — мои отношения! — и о том, что это такое — встретиться лицом к лицу с разными версиями самого себя. Юная версия — потерянная, не знающая своего места в жизни, и взрослая, которая уже кое-что понимает. Это, опять же, мой личный опыт. То есть я понимаю, на что вы намекаете, но думаю, что если сочетать ретроподход с чем-то очень личным, то получится вещь искренняя и настоящая.

Так, а что вы только что про личный опыт говорили? Можно подробнее?

Когда я получил степень бакалавра, то совершенно не представлял, что делать дальше. И вот, как безнадежный романтик, я отправился со своей тогдашней подружкой в Техас, в университет Вандербильта, где мы и расстались два месяца спустя. Но я отучился свои три года, защитил кандидатскую, хотя чувствовал себя одиноким и был довольно-таки жалким. Вообще я почти всю жизнь чувствовал одиночество, какую-то оторванность от корней. Наверное, потому, что часто переезжал. Вы будете смеяться, но единственное постоянное, что есть у меня в жизни, — это старинная кельтская цепь, которую мне подарил отец. Вот она у меня как якорь.

А тень отца вам сильно помешала в жизни?

Ну, я всегда о ней помнил и был очень осторожен. Мне уже 38 — то есть очевидно, что путь к публике занял у меня порядочно времени. Я хотел добиться всего сам — люди охотно обращают на меня внимание просто оттого, что знают, кто мой отец, но я уже мужчина средних лет, и такое внимание меня оскорбляет. Я знаю, отцу нравится, что я добился того, чего добился.

Читайте также: Рецензия на фильм «Луна 2112»