Кусочек неба на память: репортаж с выставки Йоко Оно
Посетители выставки дорисовывают картину. © Фотография: Антон Усанов

В Московском музее современного искусства проходит большая выставка Йоко Оно «Небо всегда ясное». Впервые художница привезла в столицу масштабный проект, представляющий ретроспективу ее работ за 60 лет творчества. Корреспондент МОСГОРТУРа сходил на выставку, где познакомился со знаменитыми «Инструкциями» художницы и расскажет читателям Time Out, как можно послушать звук вращающейся Земли и каково это, улыбаться целую неделю.

В залах ММОМА Йоко Оно предлагает посетителям дорисовать картину, полить сухую губку, составить из камней пирамидки печали и радости и поднять трубку зазвонившего телефона.

Все начинается с кашля. Сухой непрекращающийся кашель раздается в лифте, пока посетители поднимаются на третий этаж музея, где находится выставка Йоко Оно. Белые холсты с черным текстом философского содержания – первое, что видят зрители.

Это знаменитые «Инструкции» Йоко Оно, которые занимают основную часть экспозиции и выглядят как большие карточки с текстом, предлагающим посетителю что-то сделать: «Соединяйте ваши тени», «Посчитайте все слова в книге» «Прислушайтесь к пульсу друг друга». Советы, напоминающие японские хокку, развешаны по стенам длинного коридора. В отдельных залах – тоже «Инструкции», но немного другие. Они дополнены объектами, и каждый может выполнить «рекомендацию» Йоко Оно здесь и сейчас, прямо в пространстве музея.

По пути Леннона  

Белая стремянка, картина под самым потолком и маленькая лупа, висящая рядом. Когда-то эти три предмета познакомили Йоко Оно и Джона Леннона. На выставке художницы музыкант поднялся к потолку, чтобы узнать, что же нарисовано за стеклом, и увидел слово «Да». Тогда эта фраза решила все в их жизни.  

На выставке в МОММА из желающих пройти «путем Леннона» выстраивается целая очередь – подростки и пожилые люди, женщины в юбках и мужчины в строгих костюмах –не подходящая для скалолазания одежда и солидный возраст не пересиливают стремление увидеть то самое «Да». Девушка в сапогах на высоких каблуках решительно ставит ногу на первую ступеньку.

— Ты же высоты боишься, уверена, что это стоит делать? – с опаской глядя на лестницу, спрашивает ее подруга.

— Я должна увидеть, что такого там рассмотрел Леннон, что его на всю жизнь зацепило, — раздается ответ уже с середины стремянки. — Вдруг и я себе художника найду.

Пока одни посетители покоряют высоту, другие занимаются строительством и вколачивают гвозди.  Картина, в которую нужно забить гвоздь, висит на соседней стене. «Забивайте гвоздь в зеркало, кусок стекла, холст, дерево или металл каждое утро. А еще подберите волос выпавший, пока вы расчесывались с утра, и обвяжите его вокруг забитого гвоздя. Картина закончена, когда вся поверхность забита гвоздями», — гласит инструкция рядом.

Первую часть совета художницы исполняют все – посетители с таким удовольствием бьют по длинным гвоздям молотком, будто это самое увлекательное занятие в жизни. Вторая часть напутствия Йоко Оно остается невыполненной — желающих расстаться с собственными волосами и сделать их частью шедевра современного искусства не находится.

Кто в мешке

— Ты ткань повыше натягивай, я тебя на крючок постараюсь повесить.

— Не получится, гвоздь слишком высоко, надо было каблуки надевать.

— А может прыгнуть и зацепиться? Вдруг выдержит?

Такой странный диалог доносится от не менее странных персонажей – два больших черных «человеческих» мешка у стены пытаются дотянуться до крючков, на которых они должны висеть. После нескольких неудачных попыток допрыгнуть до цели и пары громких падений из темных балахонов показываются головы — две подружки, отчаявшись исполнить задуманное, выбираются на свет.

Перформанс Bag piece Йоко Оно придумала больше 50 лет назад. По задумке художницы, два человека, предварительно раздевшись, должны залезть в мешок и делать в темном закрытом пространстве все, что им вздумается. В мешке люди получают абсолютную свободу от всех условностей и общественных статусов, перестают отличаться друг от друга и творят, что хотят.

Вот и девушки, забравшись в мешки, ходят по залу, изображая страшных привидений, и жутко завывают. Они позируют фотографам, улыбаются операторам и наслаждаются этой игрой. Та, что пониже ростом, не оставляет попыток дотянуться до крючка на стене — только теперь она подпрыгивает под аплодисменты и одобрительные смешки публики, заполняющей комнату. Даже спустя полвека перформанс Йоко достигает своей цели — маленькая девочка в очках, на первый взгляд робкая и стеснительная, отбрасывает все условности и превращается в свободного, раскованного человека. Пускай ненадолго и только в пределах большого черного мешка.

Белые ходят первыми

— Отдай мою пешку, играй по-честному! — слышно в одном из залов.

— Это моя фигура, сам забыл, куда свои поставил, а теперь мои забрать хочешь, — раздается в ответ. Парень с девушкой, лет двадцати, не замечая никого вокруг, шумно «дерутся» за маленькую пешку.

На импровизированной доске – 32 шахматные фигуры. Все – белые. Игровое поле тоже белое. Отличить свои фигуры от армии соперника невозможно, все, что может сделать игрок — лишь запомнить расстановку собственных шахмат. «Играй до тех пор, пока помнишь, кем является твой противник и кем являешься ты сам», — говорит этой работой Йоко Оно. Белые шахматы — одна из самых известных инсталляций художницы, где стираются все различия. Нет деления на черное и белое, правильное и неправильное, плохое и хорошее — есть только человек и его суть. И еще память, чтобы дойти до конца игры и не забыть, где твоя пешка, а где — вражеская.

— Все равно она моя, — продолжает настаивать девушка. — Ты не ходил на этой стороне поля.

— Тебе вообще верить нельзя, и так уже пыталась мою ладью прикарманить, — парирует парень. — Давай заново начнем, только теперь все на телефон снимать будем, чтобы доказательства были.

Мир и небо в руках  

Военные шлемы, подвешенные на тонкие нити к потолку, и карты разных стран мира на стенах напротив — отдельный зал выставки посвящен антивоенным инсталляциям Йоко Оно. Печати с надписями «Представьте себе мир» и «Imagine peace» лежат на тумбе в карточной зоне. Каждый посетитель помещает отпечаток мира там, где хочет.

— Мои родные давно не могут выехать из Ирака из-за постоянных военных действий, и это единственное, чем я могу им помочь, — с грустью говорит Мария, запечатывая страну на карте.

— А я просто хочу, чтобы мир был везде, поэтому сделаю вот так, — заявляет Андрей и, взяв в руки печати, штампует все страны без разбора.

В другой части зала, около шлемов, не так оживленно. Людей много, но большинство молча переходит от одного висящего шлема к другому. Маленький Артем по подсказке мамы дотягивается до самого невысокого головного убора и вытаскивает из него кусочек мозаики с изображением неба. Часть пазла можно забрать с собой — так, по мнению Йоко, каждый создаст мирное небо у себя дома.

Мужчина на костылях щедро зачерпывает рукой небесную мозаику.

— Мне надо, чтоб наверняка, — объясняет он. – Я еще должен вернуться в небо и раскрыть этот строптивый парашют.

 — А мне на удачу надо, — говорит девочка Лена, она скоро сдает экзамены в летную школу. Лена забирает из шлема два кусочка неба: один себе, другой — младшему брату, который очень хочет стать знаменитым космонавтом.

Вспомнить маму

«Моя мама самая красивая», «Самые вкусные котлеты и самые добрые глаза», «Скучаю, мамуль. Приезжай чаще», «Твоя улыбка – произведение искусства, которое и не снилось Да Винчи» — больше 20 белых листов бумаги висят на стене. Их объединяет одно – все слова на них посвящены матерям. На просьбу Йоко Оно написать воспоминания о своей маме откликаются многие. Около тумбы с карандашами и бумагой стоят не только молодые люди, но и достаточно взрослые посетители.

— Я ни у кого больше не встречал такой улыбки, как у мамы, — грустно улыбается Василий Николаевич. — А вот девушку с мамиными глазами нашел и сразу забрал замуж, — кивает на свою супругу мужчина.

— Мама была моей лучшей подругой и самым строгим учителем, — вспоминает спутница Василия Николаевича. — Никогда не забуду, как она учила меня печь свой фирменный торт. Я тогда чуть всю кухню не сожгла и потом два месяца посуду мыла в наказание.

Одни посетители, не стесняясь посторонних глаз, открыто пишут свои воспоминания около тумбы, другие — закрывают текст рукой, есть и те, кто пишет прямо у стены, сразу приклеив на нее листок.

— Мне нечего стесняться, — говорит Женя. – Если б можно было, я бы вообще на весь музей об этом кричал, — усмехается он и размашистым почерком выводит на листке: «Мам, люблю тебя. И хочу такую жену, как у папы».

Фотографии: Антон Усанов

Спецпроект

Загружается, подождите ...