Анафема и сюрреализм: 10 лучших фильмов Луиса Бунюэля
Фрагмент картины Сальвадора Дали «Портрет Луиса Буньюэля» (1924)

В сентябре в прокат выйдет «Бунюэль в лабиринте черепах» — анимационная фантазия о том, как самый важный режиссер Испании снимал свой документальный фильм «Земля без хлеба». Time Out решил заранее составить подборку самых важных работ Бунюэля — чтобы, не теряя времени, можно было уже сейчас начинать ретроспективное знакомство с творчеством режиссера.

Провокатор, экспериментатор, нарушитель всяких норм – такую славу получил Луис Бунюэль при жизни. Его проклинала католическая церковь, боготворила французская интеллигенция, Дали и Пикассо гордились знакомством с ним, а Вуди Аллен воздал должное великому испанскому сюрреалисту, добавив персонаж Бунюэля в свой фильм «Полночь в Париже». За свою карьеру он снял 34 фильма и написал 42 сценария. 

«Андалузский пес» (1929) + «Золотой век» (1930)

Два шедевра киносюрреализма, наряду с работами Магритта, Ман Рэя и других деятелей этого направления. Собственно, «Бунюэль в лабиринте черепах» начинается с того, как режиссера публично предают анафеме именно за «Золотой век» — люди просто были не готовы.

«Андалузский пес»

Но началось все с «Андалузского пса»: Бунюэль подружился с Сальвадором Дали и, отказавшись от традиционных средств повествования, предпочел создать кино, намеренно лишенное всего рационального. Сюжет в фильме отсутствует как таковой, зритель наблюдает калейдоскоп образов, будто вынутых из подсознания спящего человека: зарытые в землю любовники, преследователь с привязанным к нему мертвым ослом… И конечно, один из самых известных эпизодов в мировом кино – режиссер разрезает глаз девушке, монтируя кадр с плывущим на фоне луны облаком. По словам Дали, этим фильмом Бунюэль «утер нос всем этим псевдоинтеллектуальным авангардистам, повылезавшим после войны» – любая попытка истолковать «Андалузского пса» обречена на провал.

«Золотой век»

«Золотой век» стал своеобразным продолжением «Пса», а заодно положил конец союзу Бунюэля и Дали. Второй фильм вышел еще более провокационным и шокирующим: чего стоит только сцена, в которой католический священник в образе Иисуса заводит окровавленную девушку в дом, после чего, судя по всему, добивает ее. Наверняка именно этот эпизод и стал причиной, по которой на Бунюэля ополчилась церковь. Зачем он выбрал такой образ? Все просто: по своим убеждениям режиссер был неистовым атеистом и радикальным коммунистом, не признающим власти структур, которые стремятся как-либо подчинить себе человеческую волю и разум (что и делал, по его мнению, католицизм). «Золотой век» был протестом и манифестом отрицания господства религии. В итоге о спокойной жизни во Франции он мог забыть и был вынужден вернуться на родину.

«Земля без хлеба» (1933)

Впрочем, в Испании Бунюэль тоже прижился ненадолго: получив деньги от скульптора Рамона Асина, входившего в группу левых анархистов, он, по их же заказу, снимает один из лучших документальных фильмов в истории. «Земля без хлеба» посвящена быту области Лас-Урдес, жители которой еле сводили концы с концами (их бедственное положение подчеркивается в самом названии). В этой картине проявились не только левацкие настроения, но и традиционная критика католицизма: под музыку последней, самой драматичной, четвертой симфонии Брамса зритель видит картины крайней нищеты, которые перемежаются с эпизодами из жизни животных — и с кадрами вопиющего богатства церквей и храмов.

Кроме того, склонность к изображению насилия (с целью вызвать к нему отвращение, конечно) проявилась и здесь: в одной из сцен двое крестьян отрывают голову петуху во время состязания. 

Своеобразным продолжением этой жестокой картины стал первый мексиканский фильм Бунюэля «Забытые», в котором он, вслед за Эйзенштейном в «Стачке», сопоставлял людей и быков, как бы говоря, что жизнь человеческая в современном мире мало чем отличается от жизни скотины.

«Он» (1953)

После неофициального изгнания из Испании за «Землю без хлеба» Бунюэля с распростертыми объятиями приняли в Мексике, где начался наиболее плодотворный период в творчестве режиссера. Здесь появляется фильм «Он» — манифест  профеминистических взглядов Бонюэля, в котором благочестивый прихожанин-девственник, женившись на невинной красавице Глории, начинает терроризировать ее проявлениями собственной ревности.

Отношение главного героя к женщине как к собственности, доходящее до откровенного фетишизма – одна из главных тем фильма, как и снисходительное отношение окружающих к поведению мужа и мольбам жены о помощи. До этого мало кто решался на столь радикальное и провокативное высказывание в защиту прав женщин.

Отсылки к творчеству Бунюэля и конкретно к фильму «Он» можно увидеть в работах современных режиссеров: например, в «Антихристе» — Триер высоко ценил творчество Бунюэля, — и в лентах Романа Полански, особенно в знаменитом «Отвращении», посвященном страданиям женщины, которая до смерти боится мужчин(ы).

«Назарин» (1958)

Лучшая картина «мексиканского периода» Бунюэля — и, по мнению Андрея Тарковского, лучшая во всей фильмографии режиссера. Вместе с тем это одна из самых парадоксальных его лент – несмотря на откровенно атеистическую интонацию и традиционную критику церкви, фильм чуть не получил приз Католической организации. Это лишний раз демонстрирует универсальность фильмов Бунюэля, которая становится очевидна, если смотреть их без притязаний на выявление позиции творца. История бывшего священника, который помогает сбежать двум отвергнутым девушкам, одна из которых – проститутка, стала самым искренним и откровенным рассуждением режиссера о сущности религии.

На протяжении всего фильма он ставит перед зрителем вопрос: насколько вообще возможна и оправдана вера в Бога, когда бывший его, всегда помогавший нуждающимся, сам оказывается вынужден протянуть руку за милостыней? Снят фильм по роману Бенито Переса Гальдоса – одного из наиболее близких Бунюэлю по духу испанских писателей, который поднимал вопросы косности веры, аристократизма и властвующих структур. «Назарин» стал первой из трех экранизаций Гальдоса Бунюэлем.

«Виридиана» (1961)

Это вторая экранизация Гальдоса (третьей стала «Тристана»), с которой Бунюэль, вернувшись на родину, повторно сорвал скандальный куш. После картины на революционную тематику «Лихорадка приходит в Эль-Пао» и второго сотрудничества с американскими продюсерами («Девушка») он снимает «Виридиану», которую назвали «женской версией "Назарина"». Виридиана, как и Назарио, истово служит Богу и стремится помогать людям. Но когда девушка узнает, что ее дядя питает к ней совсем не родственную страсть, она начинает сомневаться в собственных взглядах.

Сейчас, в 2019, темы инцеста, святотатства и многоженства в искусстве уже не кажутся чем-то из ряда вон выходящим. Но в далеком 1961 году в Испании под властью диктатора Франко царила тотальная цензура, и режиссеры, если и смели критиковать догмы власти и церкви, то разве что «эзоповым языком» (как Хуан Антонио Бардем в фильме «Главная улица»). «Виридиана» стала плевком в лицо власти и так разъярила чиновников, что картину запретили до самого падения режима в 1976 году. Многие киноведы считают лучшей работой Бунюэля именно этот фильм, в котором сошлись все центральные мотивы его творчества: критика власти, среднего класса, церкви и человека как биологического вида в целом.

«Ангел-истребитель» (1962)

После «Виридианы» у Бунюэля не было иного выбора, кроме как вернуться в Мексику — и снять там один из лучших своих фильмов. Наряду со «Спасательной шлюпкой» Хичкока, «Ангел-истребитель» — образец кино, действие которого разворачивается в одном единственном помещении. Представители высшего общества собираются на торжество, а на следующий день выясняется, что все участники мистическим образом оказались замкнуты в помещении, где происходило застолье.

Традиционные нападки на аристократию достигают здесь своего апогея: вынужденные выживать в рамках ограниченного пространства и ресурсов, герои постепенно опускаются до уровня презираемых ими люмпенов, а потом и вовсе доходят до почти первобытной борьбы за единственный источник питьевой воды. Несмотря на несколько театральный тон повествования, «Ангел-истребитель» по сей день считается лучшим фильмом, снятым в замкнутом пространстве. А также, как ни странно, одной из лучших комедий — хотя Стивен Кинг даже включил его в личный список самых страшных фильмов (что действительно пугает в «Ангеле-истребителе», так это количество сарказма). 

Кроме того, этот фильм ознаменовал возвращение Бунюэля к сюрреализму.

«Симеон-столпник» (1965)

Четвертая короткометражка, которую мы включаем в список, — и неудивительно: по своему задору и мощи этот фильм даст фору многим полнометражным картинам. В нем в вольной интерпретации представлена судьба знаменитого монаха-аскета, который почти 40 лет прожил, стоя на колонне. Для ехидного и циничного Бунюэля – настоящая находка для очередной порции критики церкви. Но теперь это посягательство совсем иного рода: одно дело большая властная структура в лице католицизма, и совсем другое – отдельный преподобный, решившийся на такой поступок с целью закалить собственную веру.

Провокация – самое действенное орудие в арсенале режиссера. Симеона искушает Сатана, являющийся в обличье самых разных персонажей – от маленькой девочки-матершинницы до Иисуса Христа. Соблазн может исходить и от лица самых невинных представителей человечества, потому что человеческая природа неукротима – и неожиданная рифмовка с нашим временем в финале картины лишь подтверждает это.

«Дневная красавица» (1967)

Один из наиболее коммерчески успешных фильмов Бунюэля, непосредственно повлиявший на творчество всех современных сюрреалистов – от Дэвида Линчем (который явно цитирует «Красавицу» в «Малхолланд Драйв») до Гая Мэддина и Алехандро Ходоровского. Фильм, открывший миру Катрин Денев, до этого звезду прелестных французских мюзиклов, с неожиданной стороны: у Бунюэля она предстает неудовлетворенной домохозяйкой с садомазохистскими наклонностями, которая устраивается работать в бордель. До «Дневной красавицы», впрочем, Денев уже успела «пошалить» и отойти от образа – в «Отвращении» Романа Полански, который, как мы уже говорили, испытал непосредственное влияние Бунюэля.

Помимо очевидных аллюзий на «Жюстину» Маркиза де Сада (мотивы из произведений которого мелькают в творчестве Бунюэля постоянно), в «Дневной красавице» очевидны и отсылки к Фрейду. Происходящее на экране можно трактовать как историю на грани реальности и сновидения – сны героини оказываются отделены от ее повседневной жизни (или наоборот) лишь монтажными склейками. 

«Скромное обаяние буржуазии» (1972)

Этот фильм Бунюэль снимал, уже будучи глухим. Возможно, именно это роднит ленту с первыми немыми картинами режиссера – это самый сюрреалистичный фильм после «Андалузского пса» и «Золотого века». Группа знатных людей пытаются собраться пообедать, но им все время что-то мешает: то торговцы кокаином, то католический епископ с темным прошлым, то едва не разгоревшаяся революция. Фильм, сюжет которого можно интерпретировать как череду снов с одним-единственным навязчивым мотивом голода (первейшая из человеческих потребностей абсолютно преобладает, даже секс отступает на второй план), в пору будет назвать одой человеческой низменности.

Но упрекать этот фильм в непрошибаемой пессимистичности — в отличие от той же «Земли без хлеба» — не удается: сложно не смеяться, наблюдая, как у бедных аристократов раз за разом отменяется застолье. По признанию американских критиков, это один из любимых фильмов Бунюэля в США – недаром именно за него он получил заслуженный «Оскар». Но, как и положено хулителю капиталистических ценностей, на церемонию вручения он не пришел, и вообще потом всячески отнекивался и отшучивался, мол, вообще заплатил за эту награду, чтобы разоблачить этот мирок материальных ценностей.

Спецпроект

Загружается, подождите ...