Это мой город: Михаил Местецкий

На экраны выходит «Тряпичный союз» — фильм о взрослении городских партизан. Его режиссер Михаил Местецкий — человек, который снял мокьюментари «Ноги — атавизм», написал сценарий «Легенды №17» и поет в группе «Шкловский». Time Out поговорил с кинематографистом о московских запахах и о том, почему мы каждый ноябрь впадаем в уныние. 

Где вы родились?

Мой отец — москвич, а мать из Твери. Там я родился и прожил до 13 лет. Но с Москвой у меня связано много именно детских воспоминаний — приезжал погостить у бабушки с дедушкой в Москву на Ленинградку, 10. Каждый визит в их огромную квартиру на Белорусской был как визит на другую планету — после моей тверской однокомнатной, а до этого еще и коммунальной жизни. 

Как изменился район вашего детства? 

На цокольном этаже вокруг фасада нашего дома идет череда ниш, почти что колоннада. Ребенком мне было очень весело в этих нишах прятаться от родителей. А теперь все эти пространства заняты магазинами. Вообще очень много первых этажей домов с подобной архитектурой в Москве застроены магазинами. А еще во времена моего детства вдоль Ленинградского проспекта росли деревья. Теперь осталось только чахлое недоразумение — одни прутья торчат.

Каким ваш район вам казался в детстве и каким сейчас?

В квартире бабушки и дедушки пахло свежим табаком — запах шел с табачной фабрики «Ява». С этим запахом у меня связаны сразу и детство, и Москва. Сейчас все снесли в той округе — и Второй часовой завод, и фабрику «Ява». Табаком теперь там и не пахнет. Но район этот по-прежнему для меня — ворота в Москву. 

Где вы живете сейчас? 

Снимаю жилье на «Аэропорте», в одном из домов кинематографистов на улице Черняховского. При выборе этой квартиры решающим стал рассказ хозяйки о ее прошлом: оказывается, там сам Высоцкий блевал. Услышав такое, мы поняли, что это предложение никогда не упустим.

Чем этот район отличается от остальных?

Это район кинематографистов. Здесь очень много киношных домов. Идешь по улице — а навстречу то Звягинцев, то Миндадзе. В доме, где живу я, к примеру, жил Гайдай, бывал Данелия. В доме напротив жили сценаристы Фрид и Дунский, на соседней улице — Микаэл Таривердиев. Кинематографисту здесь жить в кайф. Очень бодрит атмосфера.

Где вы любите гулять в Москве?

Если светит солнце, я доезжаю до Белорусской и иду по Тверской до Пушкинской, сворачивая в произвольном направлении в какой-нибудь из переулков. С самого детства это мой маршрут. 


Ваш любимый район в Москве?

Патриаршие, Трехпрудный переулок, Бронные. Район от Арбата до Тверской для меня и есть настоящая Москва. И это мой райончик, меня там все знают. 

«При выборе квартиры решающим стал рассказ хозяйки о ее прошлом: оказывается, там сам Высоцкий блевал. Мы поняли, что это предложение никогда не упустим»

Где вы чаще всего бываете в Москве?

Есть несколько полуресторанов, полуклубов, где я бываю чаще всего — либо с группой, либо по цеховым надобностям. Как правило, это «Дом 12» или «32.05» в саду Эрмитаж. Первое место — «наше», мы ходим туда с друзьями, второе вообще как-то незаметно стало местом киношной тусовки. Раньше еще было третье место — театр и клуб «Мастерская», но ее закрыли, а в новой «Мастерской» я еще пока не был.

Какой ваш нелюбимый район в Москве?

Во мне еще жива память о том шоке, который я испытал, когда переехал в Москву в 13 лет. Тогда я буквально не мог допустить, что кто-то плохо говорит или думает об этом городе. Я считал, что это рай, самый настоящий. С эстетической точки зрения или с точки зрения удобства жизни или даже безопасности — как угодно. Теперь, конечно, восторг поутих, но все равно это чувство из детства отчасти со мной. Мне кажется, что центр Москвы весь прекрасен. И в его пределах плохих районов нет. Есть, впрочем, места в центре, где я не очень хорошо ориентируюсь, они мне не кажутся родными, а то и вообще на Москву не похожими. И скорее всего я туда не поеду гулять. Это юг центра — всю эту Павелецкую, Октябрьскую я плохо знаю. 

В каком ресторане в Москве лучшие завтраки?

Было время, когда я любил зайти с утра в кафе «Люди как люди» на Китай-городе. Но это было очень давно, традиция завтракать в кафе у меня вообще не прижилась. Вот я только что вернулся из отпуска в Индонезии — там у нас не было кухни, и завтракать приходилось в кафе. Это довольно утомительно: я искренне считаю, что завтракать надо дома. 


Какой московский ресторан, по-вашему, лучше всего подходит для праздников?

Все дни рождения, вечеринки и прочее мы проводим в «Доме 12». В том числе и всякие киноторжества, например, отмечаем премьеры. Мы как-то подружились и с владельцами, и с официантами. Должны же быть места в Москве, где тебя знают в лицо и радостно приветствуют. А поскольку я практически не пью и по барам не хожу, мне такое заведение найти особенно трудно. Поэтому «Дом 12» я очень ценю. 

«Я, в отличие от Бертолуччи, не сексуальный маньяк, мне ближе суровые тусовки закомплексованных припанкованных умников и придурков»

Место в Москве, в которое вы все время собираетесь, но никак не можете доехать?

Это новая «Мастерская», которую открыла Варя Турова на Пушечной. Самое забавное, что на открытии даже играла наша группа «Шкловский» — но только почему-то без меня. Уже два месяца не могу доехать.

Чем москвичи отличаются от жителей других городов?

Я очень не люблю обобщения. По профессии я не социолог, предполагается, что мне нужно приглядываться к каждому человеку в отдельности. Поэтому я не люблю слова вроде «массы», «поколение», «москвичи». К тому же я лимита.
Но, как мне кажется, здесь есть как минимум проблески такой расслабленной доброжелательности, которую очень сложно найти в других городах России. Правда, если сравнивать с городами мира, то этой расслабленной доброжелательности как раз недостаток. 

Объективно ведь — даже климат хорошему настроению не способствует. Прекрасно понимаю московских прохожих или пассажиров метро, которые ведут себя так, словно постоянно хотят кого-то убить, — в таком холоде вообще не должно было быть мегаполиса. Я очень хорошо помню детское ощущение безнадеги, которое наступало в ноябре. Как бы ты ни прыгал, ни кривлялся, ни фантазировал, но свежую клубнику ты до июня не увидишь. А яркое солнце — только если мороз 20 градусов. Приуныть легко.

Что изменилось в Москве за последнее десятилетие? Какие из этих изменений вам нравятся? Какие — нет?

Так как я не автомобильный человек, а велосипедист, мне очень нравится вся эта история с платными парковками. Город расчистили, он стал больше напоминать европейскую столицу. Мне нравится то, что было отреставрировано или переделано — например, площадь Маяковского. 

Нет, я не из тех, кто ругает власти по любому поводу, мне многое нравится. Хотя, конечно, читая расследования о ценах на все эти плитки, ремонты и скамейки, я не могу не представлять себе, сколько денег распилили при благоустройстве. Сухой остаток мне нравится, но, бывая в других городах, я вижу, какую цену там заплатили, чтобы здесь было чистенько. 


Кадр из фильма «Тряпичный союз»

Ваш новый фильм — об уличных художниках-партизанах. Насколько «Тряпичный союз» можно назвать городской историей?

Это история про беглецов из города. При том, что герои, особенно поначалу, проделывают свои веселые шалости в Москве, они запираются на даче, чтобы создать свой собственный «небесный» идеальный город. В Москве им некомфортно. Здесь возможен контркультурный протест, но невозможна настоящая революция. Здесь слишком шумно. Москва в фильме — это раздражающий фактор, который не дает героям сосредоточиться и узнать пределы своих возможностей.

Те, кто еще не видел ваш фильм, по отзывам могут представить, что «Тряпичный союз» похож на «Мечтателей» Бертолуччи. Насколько это представление соответствует истине? 

Безусловно, это близкие по духу картины. Но я, в отличие от Бертолуччи, не сексуальный маньяк, мне ближе суровые тусовки закомплексованных припанкованных умников и придурков, поэтому картина вышла куда-то в эту сторону, без инцеста даже. Я бы сравнил наш фильм с «Ассой» Соловьева. 

Этот фильм — нечто среднее между проявлением моей ностальгии по временам юности (хотя автобиографичным он не является) и программным заявлением, которое может вдохновить. Но учитывайте, что это не какой-то бомбический манифест. Я не стремился сказать, как надо жить.

Еще по теме