Москва
Москва
Петербург
Саша Денисова и Сергей Аронин: «Театр должен быть везде, в каждом углу»

Саша Денисова и Сергей Аронин: «Театр должен быть везде, в каждом углу»

Time Out поговорил с создателями спектакля «Шавасана», драматургом и режиссером Сашей Денисовой и режиссером Сергеем Арониным, о том, почему именно сейчас важен вопрос о человеческом достоинстве. Выяснилось, что авторы не во всем солидарны друг с другом.

«Шавасана» — новый спектакль Центра имени Мейерхольда, название означает «позу мертвеца», или позу отдыха в йоге, которая стала для создателей спектакля метафорой современного общества.

Перед нами спектакль-ситком, разделенный на эпизоды-серии. Все действие происходит в гостиной съемной коммунальной квартиры, на диване. Квартиру снимают молодые люди, которые вместе занимаются йогой. И много разговаривают — каждый о своем.

Интервью с создателями спектакля, драматургом и режиссером Сашей Денисовой и режиссером Сергеем Арониным, который еще и исполняет роль доцента-искусствоведа, — попытка разобраться, почему именно вопрос голоса и выхода на площадь становится столь важным практически для каждого молодого человека — и почему это в первую очередь разговор о человеческом достоинстве. И оказалось, что авторы «Шавасаны» имеют разные представления об этих вопросах.

   

Почему спектакль играется в фойе?

Сергей Аронин: Мы не можем играть на большой сцене. История на 6 человек — очень камерная. В малом зале мы тоже играть не можем, потому что там нет обращения в пространство. Мы решили развивать пространство фойе. Было понятно, что место под лестницей в фойе — некая средняя сцена. Это требует огромных затрат всех цехов ЦИМа: розетки, нужно закрывать окна, наверху и внизу ничего больше не может идти, поэтому нам нужно в три раза больше администраторов. Это трудности, трудности. Но в итоге то, что мы видим, — это тот момент, когда невозможное возможно. Когда пространство фойе начинает становиться метонимическим.

Саша Денисова: Какое метонимическое, что вы говорите? Худрук ЦИМа Виктор Рыжаков поручил нам осваивать театр, чтобы театр был везде, в каждом углу. Вот мы и освоили уголок под лестницей. Создали сериальный стиль, стиль ситкома. Люди все время говорят — на диване, за барной стойкой, уходят по лестнице, застают друг друга в нелепых ситуациях. Вся их жизнь — мизансцены стерильного, выхолощенного пространства. Немного «Икеи», немного узнаваемой мебели съемных квартир — декорацию делала Катя Ряховская. И только одна комнатка, заваленная старыми вещами, — живая, уютная, настоящая, со старой радиолой и журналами тех лет.

Сергей Аронин: Самое важное — мы собираемся, приходят разные зрители и люди по ту стороны сцены, и из этого складывается что-то уникальное.

Саша Денисова: Зритель должен ходить на новую пьесу. Это закон театра. Шекспир так делал, Шиллер так делал, Гете так делал, и мы так делаем. Театр двигает современная драматургия — только она может подключить нас к реальности. И зритель не знает, что будет дальше.

Как вы придумали «Шавасану»?

Сергей Аронин: Три года назад, когда еще мир был устроен по-другому, спектакль «Зажги мой огонь» по пьесе Саши Денисовой только номинировался на «Золотую маску», только выпущен был спектакль «Маяковский идет за сахаром» по ее же пьесе в театре Маяковского, у меня были выпущены «Циники» в театре Моссовета и «Событие» в Калужском драматическом театре — кровь еще кипела в жилах. Именно тогда была предпринята попытка начать творческий путь к премьере «Шавасаны». Почему-то раньше всего возникло именно название спектакля — «Шавасана». У нас было семь актеров, которые участвовали в репетициях. Впоследствии из этих семи актеров двое ушли в храм, один уехал в Астрахань (это чтобы не говорить, что ушел в запой), одна вышла замуж и так далее. А сейчас из первоначального состава мы видим на сцене трех человек с курса Каменьковича-Крымова.

Тогда возник замысел спектакля в «Театре.doc». Мы встречались, репетировали, а больше общались, делали этюды. И это было важно — сформулировать и сгенерировать отношение нас сегодняшних к тому, что происходит в стране и в театре. А сегодня все стало намного острее. У нас, к счастью, очень аполитичные люди в спектакле собрались, и было бы странно, если бы его делали политически настроенные активисты. Но, тем не менее, наши взгляды направлены не вовне, а вглубь, где все намного сложнее. И для меня вопрос выхода на площадь настолько же серьезен, насколько выход в кабинет министра культуры. Я не могу быть уверен в том, что завтра не закроют очередной театр и не снимут очередной спектакль.

Мне и тогда, три года назад, и спустя все это время самым важным в нашем спектакле кажется то, что мы видим некий социальный срез страны: у нас живут и интеллигенты, и рабочий класс, и воцерковленные люди. Все шесть человек, шесть героев пьесы — очень разные, они представляют некий срез современного общества. И тем не менее у каждого из них есть своя правда, основания и возможность выйти на площадь — или не выйти. И все это было бы оправдано. Каждый в себе не уверен и каждый может что-то заявить. Дальше есть вопрос — нужно ли, целесообразно ли и выгодно ли. Вопрос, который сегодня стоит перед обществом, острее. Можно выйти на площадь и остаться незамеченным, можно выйти и стать персонажем YouTube с кучей лайков, можно выйти проплаченным. Выход на площадь для меня перестает быть способом изменить ситуацию. По факту от того, что я выйду в соседний кабинет в центре Мейерхольда с плакатом или речью, зависит гораздо больше, чем от выхода на площадь.

Саша Денисова: Йога в нашем проекте — способ отстранения от общественной жизни. Я его придумала три года назад, потом отвлеклась на другие спектакли, но вот мы собрались и закончили эту работу. Я написала пьесу. Шестеро молодых людей живут в съемной квартире, говорят, говорят… Между ними происходит пять пудов любви, как у Чехова, и все прочее, комедия положений происходит. И возникла аналогия с 1968 годом — знаменитой «демонстрацией восьмерых», когда восемь человек вышли на Красную площадь поддержать Чехословакию. Я перечитала документальные материалы по этому делу и сконструировала некую сцену-версию, как это было.

Молодые люди мало что знают об этой эпохе. Мы записали вербатимы — и выяснилось, что было вкусное мороженое, люди ходили в красивых лодочках, Гагарин полетел в космос, был Хрущев, оттепель, поэты выступали на стадионах, было всего два вида конфет, зато чувства были сильнее, а отношения честнее. Это какие-то шаблонные представления. Как говорил Лотман, чтобы узнать об эпохе Пушкина, нужно забыть все то, что мы о ней знаем, и узнать то, что знал Пушкин. Вернуться в то время невозможно. Режиссер Саша Хлесткина сняла для спектакля целый фильм в духе ностальгических сериалов, которые сегодня перемалывают любую эпоху. 30-е годы — красивые женщины с красной помадой и гофре, фокстроты, только иногда за людьми приезжал черный воронок. Сериал «Оттепель» — девушки с бабеттами и стрелками, ситро и буги-вуги. Мы решили работать с мифом, с исторической памятью. Показываем наше дистанцированное и мифологизированное представление о той эпохе, а потом сталкиваем ее с нашей. Актеры в конце спектакля рассказывают свои монологи о том, что пережили сами. Был Курск. Были теракты. Был Беслан. Кто-то из наших друзей погиб в «Норд-Осте». Вся их юность прошла так. Обо всем остальном они судят, исходя из кинофильмов.

Кто герои пьесы?

Саша Денисова: Мои герои сформировались в нулевых, относительно безоблачное, комфортное время. При этом на их юность пришелся весь ужас уже нынешней эпохи. И своей юношеской памятью они зафиксировали эти травмы, это сформировало их поколение. Все герои рассуждают: мелкие они люди или наоборот, способны ли, как шекспировские персонажи, на большую страсть, на большое действие — и о том, как происходящее в стране вторглось в их жизнь. Отца главного героя (и это реальная история одного из актеров) посадили на 12 лет за преступление, которого он не совершал. Из-за политики и коррумпированного суда.

Сергей Аронин: У меня противоположная позиция. Именно то, что мы знаем об ушедшей эпохе, является нашим коллективным знанием, благодаря которому мы можем двигаться дальше. Даже наше невнятное представление о середине прошлого века может помочь нам понять то время, приблизить нас к нему. Для меня то время — это возникновение «Современника» в 1956 году и Театра на Таганке в 1964-м. Где, скажите, сегодня возможна ситуация, чтобы возник Театр на Таганке? Посмотрите на то, что происходит в культуре.

Можно ли воспринимать аналогию главного исторического события в спектакле — оккупацию Чехословакии — как аналогию с последними событиями?

Саша Денисова: Не знаю, понимайте, как хотите.

Сергей Аронин: Удивительно, что именно Саша сейчас говорит: «Понимайте, как хотите». Потому что в итоге весь спектакль пришел к тому, что «понимайте, как хотите». Три года назад он начинался с другого: «Понимайте определенным образом».

Саша Денисова: Ситуация такова: в 1968 году восемь человек всерьез рассуждали о том, что если хоть один из них выйдет на площадь, то Чехословакия не почувствует себя одинокой. Для них это было важно. Сейчас сочувствие к чужому человеку, попытка воспринять чужую боль как свою, социальная эмпатия — очень низкая. Если люди в 1967 году в Америке стотысячными демонстрациями окружали Пентагон и протестовали против войны, ощущая вьетнамскую трагедию как свою, то сейчас чувство эмпатии ушло из общества. Мы не ощущаем войну в Украине как свою. Мы не чувствуем себя ответственными. У нас нулевая эмпатия.

Людям, жившим за железным занавесом, было присуще это чувство. Присуще ли оно нам? Это главный вопрос спектакля. Мы не может ответить: нет или да. Можно выйти — и ничего не случится. Ноль реакции. Выходил художник Павленский, выходил Бренер, выходили «Пусси Райот».

Сергей Аронин: Ну вы сравнили — Бренера и «Пусси Райот»! Хотя бы в контексте времен, в контексте значимости их поступка.

Саша Денисова: Ладно, стрельцы выходили. Не важно, кто и куда выходит. И наш спектакль не является призывом. Мы пытаемся размышлять об общественном здоровье. Больной жив или мертв? Происходит шавасана в стране или еще есть попытки?

Сергей Аронин: Вы понимаете, что Ленин до сих пор лежит там же, где и все последние десятилетия, и лежит он в шавасане? И это больше чем символ. Бродский вышел покурить вместе с Цоем, а Ленин считает овец, которые прыгают через стены Кремля, и все не может заснуть. Хотя это уже скорее для журнала «Каламбур». Словом, важно, чтобы наш незатейливый и легкий спектакль оказался темой для рассуждений о свободе, совести, любви и поколении.

Ближайшие спектакли в Центре имени Мейерхольда: 5 декабря, 18:00 и 21:00, 19 декабря, 18:00 и 21:00

ЧЕМ ЗАНЯТЬСЯ НА WEEKEND? ПОДПИШИСЬ НА САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ

Еще по теме

Что смотреть на фестивале NET: выбор Time Out

Что смотреть на фестивале NET: выбор Time Out

С 15 по 29 ноября в Москве традиционно пройдет фестиваль нового европейского театра NET. В программу также включены работы российских режиссеров, часть из которых потом останется в репертуарах театров. Они, соответственно, немного выходят за рамки дат проведения основной программы фестиваля.

Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Регистрация

Войти под своим именем

Вход на сайт
Восстановить пароль

Нет аккаунта?
Регистрация