Режиссер «Австралии» Баз Лурман: «У нас все — правда, только лучше»
Режиссер снимал настоящих лошадей, коров и актеров, зато ночное небо подкрашивал анилином.
Я правильно понимаю, что «Австралия» — чистое воплощение вашего кредо «Бояться — значит жить вполсилы»?

Не то чтобы я был невосприимчив к страху — вот перед премьерой у меня всегда трясутся поджилки. Но я капитан этого корабля, и моя работа — не только уничтожать страх, но и принимать на себя весь негатив. 300 человек вкалывали на съемках, и за всех я в ответе.

То есть вы хотите сказать, что фильм был рискованной аферой на миллион?

Ну, вы же понимаете, что люди ходят в цирк не для того, чтобы смотреть на страховочные тросы. Сочинение историй — кино, театр, культура вообще — имеет определенную степень риска. Чем больше риск, тем круче шоу.

Вы как-то говорили, что за «Австралией» стоят головокружительные амбиции. Так как это все началось?

Я хотел заново открыть жанр романтического эпика. Потом были исследования и сценарий. Главным вопросом тогда был такой: с какой историей я готов прожить четыре года? Еще я обратил внимание, что кино сейчас фактически занимается сегрегацией зрителей. 17-летние подростки смотрят экранизации комиксов, 35-летним женщинам продают «Секс в большом городе» и т. д. Это, конечно, хорошее кино, но это узкоспециальное искусство для узких ниш. А я хотел снять фильм, куда, как в туристическую путевку, «все включено»: романтическая линия, несколько развязная комедия, масштабный экшен, убойная драма. Это как банкет, куда приглашают всех, но где каждый может выбрать блюдо по вкусу. Кто-то придет ради сладкого, а кто-то просто ради выпивки!

А кто-то — ради голого живота Хью Джекмана!

Ха-ха-ха! Я вам секрет открою: как только Хью натянул эти штаны из «чертовой кожи» и надвинул шляпу — бум! — случился парад планет: студии все подписали и фильм понесся вперед без оглядки. А сперва Хью должен был играть злодея. Мой бог, о чем я тогда вообще думал!

Да, я слышал, что сперва Погонщика должен был играть Рассел Кроу, но потом он сбежал со словами «Я, конечно, занимаюсь благотворительностью, но не в пользу студий-мейджоров».

Слушайте, мы с Расселом и Кидман с детства знакомы, еще с тех времен, когда ходили в Национальный институт драматического искусства. Просто расписание наше не совпало. Он занятой человек, а то, что делал я, вообще не имело прецедентов. За шесть недель нельзя заново изобрести мюзикл! А Джекман был свободен.

А еще говорили, что Хит Леджер пробовался на роль Погонщика…

Скажем так, был момент, когда он мог оказаться в «Австралии». Но у людей, которые отвечали за бюджет, тоже было свое мнение, поэтому дальше разговоров дело не пошло. А вы знаете, что Хит пробовался на роль в «Мулен Руж»? Я хотел, чтоб он сыграл Кристиана. Но потом концепция изменилась, и мы взяли Макгрегора.

«Австралия» очень похожа на волшебную сказку. Там есть кусочки вестерна, диснеевских мультфильмов, водевиля и старых мюзиклов…

Фильмы, которыми мы вдохновлялись во время работы, в основном из 40—50-х. «Гигант», «Унесенные ветром», «Лоуренс Аравийский», «Касабланка» — картины, которые снимались и на натуре, и в студии, а потом обрабатывались в соответствии с технологиями того времени. Мы шутили, что в «Австралии» встречаются Дэвид Лин и Джордж Лукас. То есть, с одной стороны, у нас была реальная массовка в 200 человек и полторы тысячи лошадей, а с другой — студийные спецэффекты. Эффекты нужны для того, чтобы сделать все как на самом деле. Когда вы снимаете ночь в пустыне на пленку, это просто чернота, но когда вы там сами находитесь — вы как Питер Пэн, попавший в мультфильм Диснея. Там совершенно сюрреалистические цвета. Так у нас все — правда, только лучше.

Говорят, туристический бизнес страны очень рассчитывал на успех «Австралии». То есть это больше, чем просто киношка?

«Австралия» вообще-то не про Австралию, так же как «Касабланка» — не про Касабланку. Это вся моя жизнь, я сценарий 19 раз переписывал! Раньше я считал себя человеком космополитичным, но теперь я понимаю, что мой дом — Австралия. Это мои корни и корни моих детей. Так что «Австралия» — это мое воссоединение с моей историей и родиной. Как будто я после долгих странствий вернулся в семью.

То есть, если по-честному, это семейное кино?

После этих слов меня порвут маркетологи, но да, это семейное кино! И что тут плохого? Это типа не круто пойти всем вместе в кинотеатр?

Подождите-подождите, так вы что, общественный долг своими фильмами выполняете?

А вы что думали? Я же парень из самодеятельного театра! Когда мы жили у черта на рогах, на какой-то пустынной заправке, отец был очень озабочен нашим образованием. Мы учились ходить строем, выращивать кукурузу, играть на инструментах, фотографировать. А еще отец возил нас учиться бальным танцам — пара часов туда, пара обратно. Он верил, что нужно сделать пролетарский театр для всех окрестных детей. Конечно, никто не думал, что получится, а все получилось, отец все организовал. Мы в перерывах между репетициями еще учили всех танцевать. Бесплатно. Ну вот с тех пор я стараюсь, чтобы мои фильмы собирали людей вместе, как тот наш театр.