Москва
Москва
Петербург
«Книга похожа на зоопарк»

«Книга похожа на зоопарк»

Знаменитый британский писатель Мартин Эмис посетил Москву и поделился с Time Out своими мыслями о России, старости и страхе.
О молодых писателях
Я не читаю книг молодых писателей, за исключением тех, с кем дружу. Джонатана Сафрана Фоера, например. Мы соседи и приятельствуем. По этой же причине я читал романы Зэди Смит и Уилла Селфа. Я не имею ничего против книг молодых писателей, просто мне кажется это очень неэкономным расходованием времени. Ну что можно сказать о романе 25-летнего автора? Единственная возможность проверить, хороша ли книга, — это дать ей время настояться. Моя жена моложе меня на 12 лет, и она как раз читает молодых писателей, а потом рассказывает мне, каковы они.

О влиянии
У меня нет потребности знать, что происходит с молодым поколением. В определенном возрасте ты перестаешь поддаваться влиянию других людей. Просто пишешь свои романы о том, о чем хотел написать.

О старости
С возрастом писатель утрачивает свой дар. Он перестает слушать, ему все труднее вдохнуть жизнь в свой роман. Обычно это происходит около 70. Медицина, конечно, постоянно отодвигает этот рубеж. Так что 80-летние писатели — это сугубо медицинское достижение сегодняшнего дня. Диккенс умер в 59, Шекспир в 56, Джейн Остин в 43. Раньше такой проблемы даже не возникало.

О Филипе Роте
Рот недавно сказал, что больше ничего писать не будет. Ему только что исполнилось 80. Я недавно читал его биографию, и мне кажется, что он даже счастлив, что больше не пишет. Писатель обычно сам знает, когда пора остановиться.

Об оригинальности
У меня есть собрание эссе, которое называется «Война против клише». Не только языковых, но и эмоциональных, и интеллектуальных. Быть оригинальным сложно.

О чувстве юмора
Я только что закончил новый роман про Холокост. Там три рассказчика. Один из них — комендант Аушвица. И я доста- точно зло над ним насмехаюсь. Холокост — это, разумеется, абсолютное зло, но также и глупость, а до определенного момента это еще и очень смешно. Сама затея была глупой и смешной. И это то, на что я упираю в романе. Некоторые говорят, что не стоит писать художественную прозу про Холокост. Я не согласен. Такой взгляд напоминает мне стирание логотипа компании с самолета, по- терпевшего крушение. С философской точки зрения это безответственное поведение. Вдруг в будущем случится что-нибудь похуже.

О страхе
Книга — что-то вроде зоопарка, когда вы можете прийти посмотреть на тигра в клетке. Он вам ничего не сделает — ведь вы смотрите на него через решетку. Художественная литература — очень безопасный предмет. Тигр не выберется из клетки. Именно поэтому люди не любят читать о милых и приятных вещах.

О России
У вас очень особенная литература. Русской литературы ведь до XVIII века не существовало, даже до Пушкина, если быть точным. А потом пошел поток гениев: Гоголь, Толстой, Достоевский, Замятин, Булгаков, Белый, Бунин. Но эта литература была разрушена большевиками. Сейчас у меня ощущение, что она только начинает приходить в себя. Но в ней есть сумасшедшая сила жизни, какое-то прекрасное безумие.

О читателях
Автор пишет для читателей, а не для того, чтобы изменить мир. Если же вы рассказываете историю, а вас никто не слушает — тогда нет и истории.
24 декабря 2013,
ЧЕМ ЗАНЯТЬСЯ НА WEEKEND? ПОДПИШИСЬ НА САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ

Еще по теме

Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Регистрация

Войти под своим именем

Вход на сайт
Восстановить пароль

Нет аккаунта?
Регистрация