Москва
Москва
Петербург
Резня

Резня

Роман Полански вернулся к жанру, который с фильма «Ребенка Розмари» давался ему лучше всего, – черной трагикомедии.
КРОМЕ ТОГО

Кейт Уинслет: «Сцену с тошнотой было снимать безумно смешно. Конечно, не обошлось без компьютерной графики: залить в себя такое количество жидкости я бы просто не смогла. Так получилось, что именно в этот день ко мне на площадку пришли дети – с тех пор они только об этой сцене и говорят».

_Две прекраснодушные супружеские пары (ВальцУинслет и, соответственно, Фостер Райли) собираются в квартире одной из них, чтобы разрешить простецкий житейский конфликт: сын одних кинулся с палкой и немного отдубасил чадо других. Составляют соответствующую бумагу и уже собираются разойтись кто куда (одни в филармонию, другие листать свою коллекцию книг по искусству), но что-то не дает расстаться. Решают остаться на чашечку кофе и поговорить о воспитании подрастающего поколения. А там и до рюмочки-другой недалеко.

Любовь Поланского к театру – старая эпопея, не сравнимая, правда, с его романтическими похождениями. Доказательством тому может служить изобилие красно-черных афиш местной постановки «Бала вампиров». Что же до романтических похождений, то они, ясное дело, не могли не найти отражения в очередном фильме пожилого скандалиста. Так что обращение Поланского к, мягко говоря, средненькой пьесе франко-венгерского драматурга с подходящим именем Ясмина Реза выглядит вдвойне логичным. Ну а как еще снять фильм про две американские пары, живущие в Бруклине, как не в замкнутой коробке одного-единственного помещения, если въезд на территорию страны вечной свободы режиссеру запрещен. Единственная уличная сцена фильма – открывающая его снятая общим планом сходка школьников в парке – идет на титрах.

При всей своей невинности и репертуарности, «Резня» тем не менее идеальный материал для нынешнего Поланского. Это в чистом виде антреприза – но не только и не столько актерская, сколько режиссерская. Если считать, что смысл антреприз в том, чтобы показать публике, в какой замечательной форме находятся ее любимцы, можно счесть «Резню» бенефисом классика.

Вполне невинная пьеска для пыльных подмостков у него преобразуется в чистую сорокинщину. В драматургии Полански мало что изменил: в фильме, общий хронометраж которого час пятнадцать, первые полчаса занимают милые разговоры вежливых бюргеров, резиновая (как у того же Сорокина) болтовня. А потом – бац – Кейт Уинслет в течение пяти минут самозабвенно блюет на раритетные альбомы и штаны Кристофа Вальца, а беседа оборачивается развеселой клоунадой с элементами взаимного истязательства. Разговорная нудятина выворачивается наизнанку и превращается в совершеннейший фарс, тоже, правда, словесного толка.

Любопытно, что свое гоголевское умение объединять жуткое и смешное, драму и гротеск потерявший форму после «Пианиста» и «Оливера Твиста» и тщетно пытавшийся вновь обрести ее в прошлогоднем «Призраке» Полански сумел применить именно на камерной пьеске, будто созданной для заштатных и пустующих театров. Впрочем, еще Дэвид Линч показал, что исследовать пробуждение чертовщины из вполне благоустроенного быта удобнее не на масштабных сюжетах, а в ограниченных четырьмя стенами жестких рамках телевизионных интерьеров.
28 ноября 2011,
ЧЕМ ЗАНЯТЬСЯ НА WEEKEND? ПОДПИШИСЬ НА САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Регистрация

Войти под своим именем

Вход на сайт
Восстановить пароль

Нет аккаунта?
Регистрация