Москва
Москва
Петербург
Эвелина Хромченко: «Смотреть в глаза реальности»

Эвелина Хромченко: «Смотреть в глаза реальности»

Ее знают миллионы эстетов, увлекающихся модой. Уйдет ли она из «бумажной» журналистики и что будет делать со своей карьерой дальше?
Главный редактор L’Officiel Эвелина Хромченко — уникальный человек. Когда я ее вижу, мне становится стыдно за себя. За свою лень. За глупое и никчемное разбазаривание времени. За то, что я иногда бываю мятым (внешне и внутренне). Она же — никогда. Собранна и подтянута. Так и хочется спросить словами из известного фильма: «Где же у тебя кнопка?» Ее работа — это ее успех. Недавно она получила ТЭФИ как ведущая «Модного приговора». Теперь ее знают миллионы, а не тысячи эстетов, увлекающихся модой. Уйдет ли она из «бумажной» журналистики и что будет делать со своей карьерой дальше?


Ты вышла за пределы амплуа главного редактора?

Ты будешь смеяться, но я по-прежнему проверяю каждую полосу — минимум два раза. Ничего в моей главредской жизни не изменилось, ровным счетом ничего. Просто осталось совсем мало времени на жизнь.

Хорошо, ну раньше мы говорили: Эвелина Хромченко — главный редактор L’Officiel. А теперь что впереди — телеведущая известной передачи «Модный приговор»?

Ведущий модного суда — Вячеслав Зайцев. А я «главный редактор журнала L’Officiel, человек, который знает о моде все и даже больше», — это Зайцев каждое утро говорит. Мои функции в этой передаче в большей степени консультативные. Это живой текст, мои живые комментарии в режиме живого эфира.

Живой эфир?! (Удивленно.)

И потому реакции неподдельны, их не пропишешь в сценарии.

Да нет, ты шутишь! Этого не может быть в наше время.

Может, как видишь. Конечно же, все сюжеты подготовлены, и редакторы морально готовят участников, чтобы у них мысль не растекалась.

Но передача все равно идет в записи.

Ну конечно, это же очень сложный подготовительный и постановочный процесс. Это айсберг, мы, ведущие, — только его верхушка. Всеми, кто работает на «Модном приговоре», можно целый дом заселить. Кстати, часто работающие женщины записывают эту передачу, чтобы посмотреть ее вечером. И смотрят ее не только у нас, а все русское зарубежье. Я удивлена, но это факт: в Америке, Франции, Германии… Это людей за душу берет, понимаешь? Им интересно все, что касается изменения внешности. Это же психология — почему одни хотят меняться, а другие консервативны, почему одни всегда в черном, а другие не вылезают из красного. Это личностные параметры, и они волнуют всех. Для меня это очень полезно. Потому что это вообще полезно — смотреть в глаза реальности.

Аудитория всего этого дела — домохозяйки?

Нет (с легким изумлением), не только. Огромное количество деловых женщин. Все те, кто может себе позволить выйти из дома чуть позже или имеют в кабинете телевизор. Вот наша общая подруга Айдан Салахова. Она часто комментирует мои выступления, и я понимаю — она следит за программой.

Но послушай, Айдан с тобой в приятельских отношениях. А друзья наблюдают друг за другом.

Но невозможно каждый день смотреть то, что тебя не развлекает, только из-за хорошего отношения.


Читайте также:

Анфиса Чехова: «Мои сиськи тут ни при чем„
Вадим Галыгин ХХХ: интервью без купюр
Раф Шакиров: “Лучшее время для зарабатывания денег — кризисы и войны»
В мире много злопыхателей. Как только человек в своей карьере взбирается на новую ступень, они начинают злословить, ну, ты это знаешь. И я слышал следующее: смотрит программу и читает журнал совершенно разная публика. Так зачем Эвелине это надо — известности хочет?

Конечно, телевизор — всегда более широкая аудитория, чем журнал, но я очень хорошо знаю аудиторию L’Officiel. Я — ее часть и никогда не теряю с ней связь. Я принадлежу к тому типу женщин, которые — как это сказать правильно — считают неприличным жить за чужой счет, которым необходимо не только работать и зарабатывать, но и просто самовыражаться. Есть у нас глянцевые журналы, которые работают на классическую «рублевскую аудиторию». Но при этом надо отдать Рублевке должное — они каждый месяц покупают все. Наши дамы, в том числе и на Рублевке, — это не те, кто проводит время в ожидании своего возлюбленного с кошельком. Наши — работают. И вот эти люди кроме обычного витамина радости в виде журнала получили еще возможность смотреть передачу. И увидели там знакомое лицо — меня. Или наоборот — представь, те, кто раньше не сталкивался с журналом L’ Officiel, вдруг раскрыли глаза: ба, это же для нас, почему нет?

Я не понял, журнал стал лучше?

У меня есть волшебные внутренние вожжи, которые заставляют делать каждый следующий номер лучше предыдущего. И издатель, который знает, чего хочет.

Я просто пытаюсь понять, успех конкретного человека связан с успехом дела, в котором он участвует?

А как же? Моя основная цель и мой личный успех — это максимально качественный продукт: блестящий журнал, захватывающая передача. Но ты, наверное, имеешь в виду ту самую известность? Чем у человека больше возможности высказаться, тем больше возникает пены вокруг, да? Если бы я слушала, что обо мне говорят сплетники с самого моего щенячьего возраста, я бы легла в могилу и закрылась крышкой гроба. В 17 лет мне разрешили говорить в живом эфире Всесоюзного радио. Меня узнавали по голосу на улице. Нравилось ли это тем, кто дергал меня за косички в школе? Нет, не нравилось. А в 21 год я опубликовала в «Известиях» интервью с Клаудией Шиффер, которая была в то время на самом гребне волны. И для меня, девочки, это было удивительно. Мне всегда казалось, что в «Известиях» должны печататься маститые, зубры, а тут я, да еще с Клаудией Шиффер. Но со мной это случилось, и тогда я поняла: нет ничего невозможного. И еще я поняла: если ты будешь сидеть дома в углу, прикрывшись одеялом, они все равно найдут, что сказать про тебя нелестного.

А как ты сама себя оцениваешь, вот искренне? Мне иногда кажется, что ты и есть работа.

Ты прав, я работник. Я хороша в команде, и я коллективный человек. Я здорова, талантлива, работоспособна, «ликвидна» в смысле внешности — мне есть за что поблагодарить Бога и семью. Это все, конечно, очень важно. Но, наверное, лучшее, что я умею, — выбирать людей. У меня есть дар разгадывать их скрытые возможности. Мне нравится дирижировать, а значит, мне нужен оркестр. И, может быть, тебе это покажется пафосным, но я искренне люблю каждого в этом оркестре и каждым восхищаюсь, не только виртуозами, но и самыми юными новичками. Главное, чтобы взгляды совпадали.

И все-таки ты опять о работе. Телевидение сделало тебя другим человеком, более популярным. Ты этого хотела?

Да у меня все то же самое, что и раньше. Ты что, полагаешь, что время можно мерить ложками: чайная, столовая? Есть много вещей, которые можно отсечь от себя и освободить время для каких-то новых обязанностей. Но это не значит, что я раньше как бы бегала в полях на свежем воздухе, а теперь в поля больше не хожу. Просто то время, что я раньше ночью и в выходные проводила в редакции, теперь провожу в студии.

Я считаю, что твоя жизнь — это успех. А какие есть еще секреты успеха?

А мне кажется, что моя жизнь — это работа. В слове «успех» все-таки заложен какой-то золотой звон. Еще какие секреты? Вот у меня была учительница физики, истеричная и грубая женщина. Я была готова уважать ее, но она не давала мне такой возможности. Она в каких-то человеческих вещах прокалывалась: обижала людей, и меня пыталась. Но я-то была очень свободолюбива. И когда она грубила, я могла встать и сказать ей: «Пока вы не извинитесь, я больше в класс не приду». А есть люди, которые органически не могут ответить на грубость. Просто самое главное — запомните — это уважать себя.

То есть ты свободолюбива, и это тоже рецепт твоей успешности?

Давай перестанем говорить об этом слове — успешность. Просто успех — это нормальный результат большой и хорошей работы. И одно из условий для движения вперед.
14 ноября 2008,
ЧЕМ ЗАНЯТЬСЯ НА WEEKEND? ПОДПИШИСЬ НА САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Регистрация

Войти под своим именем

Вход на сайт
Восстановить пароль

Нет аккаунта?
Регистрация