Москва
Москва
Петербург
«Жить в Москве было интересно»

«Жить в Москве было интересно»

Владимир Руга продолжил исследование столичного быта в  своей новой книге «Московский городовой, или Очерки уличной жизни», написанной совместно с Андреем Кокоревым.
— Книга мне очень понравилась. И я понял, что проблемы, которые мы сейчас испытываем, не сегодня появились.

— Психология москвича за минувшие 100 лет изменилась не слишком сильно. В принципе это время, когда наши дедушки и бабушки (мой дедушка 1900 года рождения) были совсем детьми. Поэтому в своей очередной книге мы решили покопаться в той эпохе, которую, как нам кажется, можно было потрогать практически руками.

— Бардак тогда был полный…

— Изрядный, скажем так. Время было интересное. Основной приток жителей в город шел из деревень. Многие исследователи по сей день идеализируют деревню с ее сусальной патриархальностью. Я был в их числе, пока мне в руки не попали воспоминания дочери известного русского путешественника Тян-Шанского, повествующие о быте русской деревни. Мягко скажем: соблюдение норм привычной для нас морали не всегда практиковалось в русской глубинке.

— И эта публика стала переезжать в город…

— Да, но она стала перемалываться, превращаясь в горожан.

— Удивительная вещь. Мы живем в мегаполисе и видим, что люди здесь не ассимилируются. В Нью-Йорк ты приезжаешь и через какое-то время становишься ньюйоркцем.

— Ньюйоркец — это своего рода народность.

— Но, читая вашу книжку, я понимаю, что так было не всегда. Москвичом тоже можно было стать не с рождения.

— Давайте вспомним нашу юность, школу, где учились дети разных национальностей, у нас были чеченцы, осетины, украинско-белорусско-еврейский замес — они все жили по правилам этого города. У каждого были свои особенности, но мы все были москвичи.

— Если только немножко антисемитизма было.

— В нашей физматшколе этого не было. А сейчас другая проблема. Количество приезжих превысило критическую массу, и Москва, в моем понимании, сама перемалывается ими. Мы потеряли Москву нашего детства.

— Похоже на то.

— Абсолютно. Я не стесняюсь об этом говорить. Сюда приезжают не для того, чтобы поднять свой культурный уровень, а чтобы заработать. И что получается в итоге? Кошмар.

— Ну почему же кошмар? В самое страшное советское время в Ленинград приезжали деревенские, чтобы не умереть с голоду. Они селились в домах аристократов, вытесняя их, но, несмотря на это, деревенские люди сами становятся петербуржцами…

— Отличие от нынешней ситуации в том, что «переселенцы» 1920–1930-х хотели учиться. Голубая мечта деревенского жителя: «Дети должны учиться в институте, получить образование и уйти от тяжелого труда». А что у нас? В последнее десятилетие мы получили нового «москвича», который имеет большие трудности с адаптацией к жизни в современном мегаполисе. Москва становится другой.

— Видно, что вам это не нравится.

— Мне? Мне это совершенно не нравится.

— Тема неоднозначная, согласен с вами. Но вернемся к вашей книге. Если изучать статистику конца XIX века по алкоголю и по преступлениям, получается, что Москва была городом чистым и невинным.

— Если сравнивать с нынешним, то это так. Были определенные правила, и люди понимали, что, если не хочешь неприятностей, не надо шастать по районам кабаков и борделей. А сейчас, как мне кажется, зона опасности расширилась.

— Знаете, а мне в центре Москвы комфортно. Я вижу гораздо больше проблем от нынешних властей и от неправильного управления городом на местах. В принципе я чувствую себя в районе Садового кольца безопасно.

— Москвичи столетней давности тоже себя чувствовали безопасно. Иначе чем объяснить, что напротив дома градоначальника в районе Тверского бульвара работало несколько кафешек, где обитали путаны. Больше всего они любили мяукать, когда градоначальники выходили на улицу. Эти — мяукали, а градоначальники — мило улыбались. И никаких акций возмездия и устрашения не было.

— Город — средоточие греха и благочестия. Вы писали про одного полицмейстера, который был необычайно порядочен, а писатель Амфитеатров про него сказал: да он был морфинист и развратник! Это здорово, что такие живые странные люди управляли городами.

— И не менее интересные люди в таком городе жили. К примеру, вы знаете, кто такой золотарь? Тот, кто вывозит нечистоты. В те годы утром из Москвы вывозились сотни бочек с нечистотами. Мне друзья-антиквары подарили расчетную книжку золотаря, который специализировался на очистке монастырей. В ней учетные листочки, на которых указано, сколько вывезено в этом месяце, сколько в том, сколько сейчас. И корявой рукой золотаря пометка: «Стали сытно жить!».

— И все же: что нужно сделать в нашем городе, чтобы вернуться к нормальной, цивилизованной, «сытной» жизни?

— Как мне кажется, все начинается с семьи, с квартиры, с дома. Когда люди начнут воспринимать свою квартиру, свой кусочек улицы как действительно свой, тогда все может измениться. В Москве столетней давности власти обязывали владельцев домов следить за прилегающими участками земли, за красотой фасадов, за их покраской. И если там было что-то некрасиво и некачественно, московская Дума могла оштрафовать домовладельца. Люди привыкали к ответственности и понимали: это моя земля, и я не буду здесь гадить. Возвращаемся к некоторой части наших новых земляков: у них нет этой связи с землей, потому что их дом далеко, у них нет этого чувства родства.

— У меня есть соседи из Армении. Они чистят и украшают наш подъезд. И они воспринимают свою съемную квартиру как свой дом. Я думаю все-таки — дело не столько в приезжих, сколько в том, как город относится к людям, которые в нем проживают. И, судя по вашим книгам, он должен относиться лучше и гуманней к своим горожанам. Тогда ответная реакция будет более щедрой.

— Совершенно с вами согласен.
2 апреля 2013,
ЧЕМ ЗАНЯТЬСЯ НА WEEKEND? ПОДПИШИСЬ НА САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ

Еще по теме

Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Регистрация

Войти под своим именем

Вход на сайт
Восстановить пароль

Нет аккаунта?
Регистрация