Москва
Москва
Петербург
«Золотая маска»: тенденции

«Золотая маска»: тенденции

В конкурс фестиваля вошли в основном постановки классики, причем консерваторами оказались режиссеры разных поколений.
Как-то так сложилось, что при общей нацеленности экспертного совета фестиваля «Золотая Маска» на поиск новых форм, афишу главного конкурса — спектаклей на большой сцене — составили в основном постановки классики: семь из девяти. И почти все — это попытки не переиначить, не вывернуть на изнанку, а увидеть в знакомом сюжете сегодняшние коллизии и многажды раз повторенными словами рассказать собственную историю. Причем столь не модными консерваторами оказались режиссеры разных поколений, и не только наши, но и приглашенные из Германии.

Начинавший свою карьеру еще в знаменитом брехтовском театре «Берлинер Ансамбль» в начале 60-х годов прошлого века, режиссер Маттиас Лангхоф только перенес действие трагедии Софокла в закоулки старого Саратова («Софокл. Эдип. Тиран», ТЮЗ им. Ю.П. Киселева, Саратов). А сорокапятилетний Томас Остермайер для спектакля Театра Наций «Фрекен Жюли» заказал Михаилу Дурненкову русскую адаптацию пьесы Стринберга, никак не нарушающую ни ее канвы, ни смысла. Миндаугас Карбаускис в «Талантах и поклонниках» вообще ни одного слова Островского не изменил, а поставил спектакль таки про себя и своих актеров. Евгений Марчелли, обратившийся к ранней незаконченной пьесе Чехова «Без названия» (Театр им. Ф. Волкова, Ярославль) позволил себе лишь поиграть жанрами, меняя их от акта к акту.

Кама Гинкас, чей стильный и чуть холодный питерский спектакль «Гедда Габлер» (пт 22 марта, 19.00, Александринский театр, Санкт-Петербург, на сцене МТЮЗа) откроет конкурсную программу, просто сделал главную героиню моложе. Его Гедда (Мария Луговая) — категоричная девчонка, которой кажется, что она лучше всех понимает, как устроен мир, и как его надо переустроить. Да не труднее, чем расставить новую мебель в старом доме. Разгуливая в черном белье среди еще недораспакованных вещей и насмехаясь над старомодными шляпками, она не то чтобы протестует против пошлой обыденности. В своем инфантильном эгоцентризме она считает, что имеет право распоряжаться всем, определять каждому место и назначать судьбу.

Она похожа на дерзкую укротительницу, уверенную в своей власти. Она сама выбрала себе мужа, которого теперь презирает, сама выбрала дом, который теперь ненавидит, сама выбрала образ жизни, которым теперь и мается. Все вокруг воспринимают ее властные жесты как капризы ребенка. И сцена за сценой убеждает Гедду, что мир даже под дулами ее любимых пистолетов не сдвинулся ни на шаг. Певичка в борделе оказывает на судьбу ее избранника большее влияние, чем ее требования соответствовать ею же описанному идеалу. Смиренный муж в конце концов с головой уходит в работу, где Гедда ему не нужна. Жизнь обтекает тот пьедестал, на который себя воздвигла Гедда. И даже ее картинное самоубийство остается практически незамеченным.

Однако, возможно жюри заметит и оценит то, как юная актриса Мария Луговая отважно играет такую Гедду.
14 марта 2013,
ЧЕМ ЗАНЯТЬСЯ НА WEEKEND? ПОДПИШИСЬ НА САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ

Еще по теме

Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Регистрация

Войти под своим именем

Вход на сайт
Восстановить пароль

Нет аккаунта?
Регистрация