Москва
Москва
Петербург
Людмила Улицкая: «Сегодня церковь опять в подполье»

Людмила Улицкая: «Сегодня церковь опять в подполье»

О православной церкви, протестном движении и писательском завещании.
Вы пишете о семье, снах, лжи, друзьях и близких и, среди прочего, о религии, какой она была в 60-е годы. Как бы вы определили место православия в современной России?

— Там, где висел «КПСС», теперь висит «христосвоскрес» — лучше не скажешь. Церковь превратилась в идеологическую организацию, в недрах которой, если долго искать, можно обнаружить следы учения Христа. Дух Его церковными чиновниками с большим старанием изгоняется из практики церковной жизни. Из мировой религии православие превращается в агрессивную партию, пронизанную чувством превосходства по отношению к неверующим и людям иных вероисповеданий. И стоит православие сегодня на тихих и незаметных людях, молчаливых святых, которых всегда очень мало, и именно они и есть христиане. Сегодня церковь опять в подполье, в подполье самой себя. А та ее часть, которая так славно ласкается с властью, достойна сожаления.

— Философ Валерий Подорога недавно высказал предположение, что сейчас место, которое в советские времена занимала интеллигенция, активно пытается занять церковь — идеологически заполнить пространство. Вы согласны?

— Интеллигенция никогда не была единообразной, в ее среде происходили поиск, рождение и освоение новых идей, в том числе и ошибочных. Церковь консервативна, стойко держится на изжившей себя идее. И грозит это тем, что мы как культурное строение откатимся по мышлению к уровню исламского фундаментализма.

— Можно ли между теперешним «креативным классом» и советской интеллигенцией поставить знак равенства?

— Не думаю. В свое время Солженицын создал замечательный термин — «образованщина». Это группа людей, получивших хорошее профессиональное образование, но не подключенных к нравственным ценностям. Они и являются «креативным классом» сегодня. Они разрабатывают новые технологии, их руками и мозгами осуществляется технический прогресс. Советская интеллигенция, вполне ушедшая, была погуманней, как мне кажется, и сохраняла еще связь со своими предшественниками, идеалистами XIX века. Нынешние, как мне представляется, более прагматичны и не отвлекаются на умозрительные предметы.

— Как вы относитесь к протестным действиям, которые сейчас имеют место?

— Отношусь хорошо. Мне представляется, что это протестное движение — последний шанс для создания гражданского общества в России. У нас в стране существует огромная пропасть между народом и его руководителями, и это давняя традиция. С одной стороны, многовековая привычка к рабству, с другой — святая уверенность власти в том, что она есть вечная и несменяемая. Всякие перемены воспринимаются действующей властью как покушение, бунт, подрыв основ. А в нормальном мире власть меняется, меняются президенты и состав правительства, советники и эксперты, и это всеми признано. Это дает некоторые гарантии, что ошибки одной власти могут быть исправлены следующей. Но нам до этого далеко. И без создания гражданского общества здесь не обойтись.

— Ваша книга «Священный мусор» — по вашему собственному определению, «последняя книга автора». Как, по вашему мнению, должно выглядеть писательское завещание? Следует ли полагаться на близких или самостоятельно уничтожить все, что не подлежит публикации?

— В огонь! В огонь! Я как раз этим сейчас и занимаюсь — просматриваю записные книжки с 1973 года с намерением уничтожить большую часть записок. Не так давно издали письма Марины Цветаевой, которые сама она не публиковала, и ничего худшего для ее памяти сделать было невозможно.
29 октября 2012,
ЧЕМ ЗАНЯТЬСЯ НА WEEKEND? ПОДПИШИСЬ НА САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Регистрация

Войти под своим именем

Вход на сайт
Восстановить пароль

Нет аккаунта?
Регистрация