Москва
Москва
Петербург
«Люди в экстремальной ситуации друг друга чему-то учат»

«Люди в экстремальной ситуации друг друга чему-то учат»

Режиссер спектакля «Развалины» Кирилл Вытоптов о повседневной жестокости жизни, которая может довести до людоедства.
— Ваши лучшие дипломные спектакли поставлены по Пушкину и Гоголю. Дебют на профессиональной сцене — «Сережа» в театре «Современник» — по рассказам Чехова. С чего вас потянуло на псевдоисторическую тенденциозную пьесу Клавдиева, решающего на примере Ленинградской блокады, можно ли есть людей, если очень хочется?

— Меня не этот спор в ней заинтересовал, а нюансы человеческого поведения в экстремальной ситуации.

— Где вы там нюансы нашли? Только многословная попытка беженки, занявшей с вывезенными из-под оккупации детьми опустевшую ленинградскую квартиру, доказать коренному петербургскому профессору, что голод не тетка. Хочешь выжить — ешь мертвецов…

— Когда сейчас про блокаду говорят, то, оказывается, чуть ли не у всех родственники там кого-то поели. В Питере, в Музее блокады, увидел клочок бумаги, вырванный откуда-то, исписанный аккуратным рыжим почерком десятилетнего мальчика. Короткие абзацы про каждый день в декабре: «Сварили кошку, ели 4 дня. Папа уже не встает, а мама ходит. Папа готов людей есть, а мама сопротивляется». Просто так, обыденно написано. А потом: «Папа умер».

— Как находить такие детали, чтобы в театре они не в лоб лепили, а исподволь раскрывали что-то сами собой?..

— Впрочем, в спектакле мы стараемся избегать этой якобы историчности: абстрактный город, абстрактная ситуация. Мне хотелось уйти от того, что люди в экстремальной ситуации друг друга чему-то учат. Зачем героине — Развалиной — сбивать с панталыку какого-то профессора? Общаясь с ним, она обращается к детям, пытается их спасти, им передать свою жизненную мудрость. И в первую очередь не своим. Они уже приняли ее веру и не изменятся. Самое интересное происходит с маленькой Аней — профессорской дочкой. Она воспитана на ценностях отца, но и понимает, почему так поступает Развалина. Мне интересен человек, который оказался между одним и другим. Такой тип: и нашим, и вашим. Ведь это же именно тот человек, который дал жизнь следующим поколениям. Нам. И мы же живем дальше.

А еще наша история — про энергию завоевания. Люди, пришедшие извне, более энергичные. Те же, кому место принадлежит, вроде и крепко стоят на своих позициях, но физических усилий, чтобы их отстоять, предпринять не могут. И сдают позиции. Я сам — человек маргинальный, из такой глухомани, что страшно подумать. Понимаю, чтобы что-то состоялось, я должен приложить какие-то усилия. И могу через что-то переступать, идти на жертвы. Но вместе с тем я хорошо понимаю и ценю людей, которые этого не могут. Так что мои «Развалины» — еще и личная история.

— То есть вы про себя ставите, а не про судьбы Родины?

— Не очень верю, что театр может в жизни что-либо изменить. Просто самому в себе надо покопаться. У нас нет, наверное, политического театра. Но можно делать театр активный, остросоциальный. Мол, надо людей перевернуть, перенаправить, научить, глаза открыть. Я не такой режиссер. Все мои попытки высказаться о сегодняшнем дне, угадать время… лажа одна. Для меня существуют человеческие отношения: сегодняшние и те, что помню из детства, семейные перипетии. Вот сквозь эти частности, если их точно поймать и выразить, начинает проглядывать, просвечивать нечто общее. Когда ты делаешь театр про себя, тогда к нему смогут и другие люди подключиться.

— Но «театр про себя» требует особой доверительной близости с актерами. Такой, как у вас с вашими сокурсниками в мастерской Олега Кудряшова сложилась. А актерская группа у вас была очень яркая. Сейчас вы стали режиссером театра «Современник». И там, похоже, у вас своя компания складывается. Почему вы в ЦДР затеяли спектакль с совсем новой командой?

— Я сам из Казахстана. Во мне кочевническая кровь дает о себе знать. Мне нравится окунуться в новое, с новыми актерами поработать. Жадность есть какая-то. К своим тебе еще в институте подсказаны ходы. Но хочется пробовать находить такие ходы к актерам самому. Я вот приезжаю в какой-то новый для себя город, первый раз вижу актеров, и мне хочется в них покопаться, отгадать их природу. Мне нравится учиться их понимать. Со своими же мы еще обязательно встретимся. Я верю, если будет нужно, все придет.

Я сейчас работаю в «Современнике», впервые репетирую спектакль на большой сцене. Но мне нравится и такая маленькая история: мы собираемся в ЦДР по-партизански. Главную роль в «Развалиных» у меня, между прочим, играет Ирина Денисова, с которой мы давно знакомы: в одном театре в Челябинске работали. Тонкая, острохарактерная — замечательная актриса. Она умеет пойти с режиссером до конца. На роль профессора она привела своего друга из театра «Сатирикон» — Андрея Оганяна. Детей играют ребята с курса Хейфеца, который сейчас на выпуске. Они очень достойно с этим справляются. У них четвертый курс сейчас, три дипломных спектакля одновременно выпускаются, кто-то уже снимается. Появляются у меня на репетиции на полтора часа раз в два дня. Но видно, что им и мне это надо. Круто.



ЧЕМ ЗАНЯТЬСЯ НА WEEKEND? ПОДПИШИСЬ НА САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Регистрация

Войти под своим именем

Вход на сайт
Восстановить пароль

Нет аккаунта?
Регистрация