Битва на небесах
После просмотра каннский скандал "Битвы" кажется несколько надуманным. А зря, фильм действительно вызывает раздражение что у публики, что у кинокритиков. Публику, очевидно, смутил натурализм. Немолодой и полный Маркос откровенно таранит культ красоты и молодости. Но телесность в фильме Рейгадаса предельно символична. Это не столько плоть, сколько знак плоти, функция. Достаточно представить себе на месте Маркоса не безвольную тушу, а обычное тело, и можно отправлять фильм в мусорную корзину. Кинокритиков, осторожно (до комичного) поругивающих Рейгадаса мало ли что? ни порнооткровенность, ни жестокость шокировать не могут.

В первых кадрах тучный голый мужчина с лицом замученного обывателя равнодушно принимает от юной девушки фелляции. История этого толстяка, водителя по имени Маркос (Маркус Эрнандес), неприятна так же, как и его тело: начавшись со сломанных в давке очков, она закончится смертью. Взяв в сообщники супругу (Берта Руис), Маркос похитил ребенка (что для Мехико почти норма), а ребенок умер. Про неудачный киднеппинг он рассказывает Анне (Анапола Мушкадис), своей хозяйке, генеральской дочери. Та зачем-то работает в борделе и делит с Маркосом ложе. То ли из милосердия, чтобы помочь ему признаться, то ли от общей дури. Маркос спит с женой, онанирует на футбольный матч и мучается вроде бы угрызениями совести. Но все это как в тумане. Чувств в общепринятом смысле не испытывает никто. Мотивы приглушены. Зарезав в финале Анну то ли от любви, то ли от стыда, обезумевший Маркос присоединяется к католической процессии и, пройдя свою viadolorosa, умирает на мессе, чтобы на небесах воссоединиться со своей жертвой.

После просмотра каннский скандал "Битвы" кажется несколько надуманным. А зря, фильм действительно вызывает раздражение что у публики, что у кинокритиков. Публику, очевидно, смутил натурализм. Немолодой и полный Маркос откровенно таранит культ красоты и молодости. Но телесность в фильме Рейгадаса предельно символична. Это не столько плоть, сколько знак плоти, функция. Достаточно представить себе на месте Маркоса не безвольную тушу, а обычное тело, и можно отправлять фильм в мусорную корзину. Кинокритиков, осторожно (до комичного) поругивающих Рейгадаса мало ли что? ни порнооткровенность, ни жестокость шокировать не могут. В конце концов, были уже и "Идиоты" Триера, и "9 песен" Уинтерботтома, и "Забавные игры" Ханеке. Чтобы удивить минетом на киноэкране, нужно сесть в машину времени и отправиться на 10 лет назад. Разозлила их, видимо, притчеобразность и невероятная "размытость" смыслов.

И если прошлый фильм Рейгадаса, "Япония", вышел невольным парафразом "Матрениного двора", то "Битва" вполне осознанная вариация на тему "Преступления и наказания". Все здесь слишком знакомое. Начиная от городской отчужденности и заканчивая размышлениями о том, как плотская любовь рождает духовную и наоборот (любовь единая не в гармонии, а, напротив, в своей дисгармонии). Но история греха и любви (приходится оперировать именно этими понятиями и именно так) изначально христианская. А христианство Рейгадаса буквально: соитие на небесах убийцы и убитой им это и есть волк и агнец, пьющие вместе.