Интервью: Мария Голубкина
Актриса, играющая главную роль в спектакле «Человек, зверь и добродетель», рассказала о причине своего перехода в Театр им. А. С. Пушкина.

Почему вы решили пойти в Пушкинский театр?

Я сказала худруку Роману Козаку: «Я просто не могу, я погибаю, мне так хочется играть». А он в ответ: «Ну мы же вас зовем, а вы все никак». Я ему: «Вы мне скажите: иди в театр. Я сразу прибегу». Козак: «Иди, Мария, в театр». Я сразу и прибежала. Надеюсь, что все у нас будет хорошо.

Вы сейчас репетируете с Михаилом Бычковым. Это интересно?

Михаил Владимирович очень хороший режиссер. Он человек профессиональный, таких практически уже и не встретишь: ни на секунду не выпадает из процесса, умеет работать с актером.

Что за пьеса?

Пьеса Пиранделло, и не очень известная. Это комедия положений. Или, скорее, даже притча. Очень умная, очень глубокая и, конечно, смешная, но интеллектуально смешная, то есть не просто «ха-ха» бессмысленное.

Будете Италию играть?

Бычков говорит: «Мы ведь не думаем о том, что это Италия. А вот оно — море, чайки, белый пароход, голубое небо, ветер приятный дует. У нас на сцене будут крутиться пропеллеры». И то, что вся эта ситуация, эта большая трагедия разворачивается на фоне такой средиземноморской беззаботности, как раз и смешно.

Кого вы там играете?

Хороший вопрос: кого вы там играете? Жизнь насекомых! (Смеется.) Рассматривание человеческой жизни через увеличительное стекло. То есть каждый персонаж преувеличен — это маска, и чувства его преувеличены. Я, предположим, такая муха или не муха, насекомое с большим брюшком, как говорит Бычков: «Это мама муравьиная». Но мы не играем насекомых, мы люди. Вот кого я играю.

Вы чувствуете энергетику зала?

Да, безусловно. Зал очень помогает. Театр — дело общее. Ну, это как общая молитва. В какой-то момент все испытывают одно и то же чувство, поэтому возникает и сила эмоции. Как писал Саша Черный: «И вот порою, чтобы вспомнить о том, что мы еще живы, / Чужою игрою стремимся угрюмое сердце отвлечь». Если вы ничего давно не чувствовали и забыли, как это делается, — а так бывает, особенно в Москве, в суете, на бегу, между ремонтом кондиционеров и канализации, детей в школу, детей из школы, замолчи, я сказала, ты купил картошку, в церковь мы не ходим… — пойдите в театр. Может быть, там за сердце что-то тронет, чтобы вспомнить, что мы еще живы. Это очень важно. Вот что зрители могут дать актеру и что актер может дать зрителю.