Москва
Москва
Петербург

"Между п...дой и Богом"

Французские писатели Мишель Уэльбек и Фредерик Бегбедер одновременно приехали в Москву. Корреспондент Time Out напоил их и столкнул лбами — заставил хвалить друг друга до положения риз.

Уэльбек начинал в 1990-е годы как голос поколения 30-летних, Бегбедера после публикации первых романов называли рупором 20-летних. Теперь первому вот-вот исполнится 50, а второму недавно стукнуло 40. В Москву Уэльбек приехал, чтобы договориться о прокате своего еще не снятого фильма «Возможность острова», Бегбедер — чтобы представить свой новый роман «Идеаль». В итоге они беспробудно пьянствовали почти неделю.Time Out отловил живых классиков перед совместным DJ-сетом в GQ Bar. Уэльбек пил «Кровавую Мэри», Бегбедер — водку.


Я собрал вас здесь, чтобы раз и навсегда выяснить, кто сейчас первый писатель Франции. Да будет так: пусть Уэльбек рассказывает о Бегбедере, а Бегбедер — об Уэльбеке.

Ф.Б. Отвечаю коротко — Мишель Уэльбек. Все, дайте мне скорее водки!

М.У. Да, пожалуй, это и правда я. Бегбедера я знаю давно. Помню, как в начале 90-х мне попалась в руки его первая книга «Воспоминания необразумившегося молодого человека». «Каникулы в коме» тоже были неплохи.

Ф.Б. Лично мы познакомились, наверное, в 1997 году. А я как раз выпустил «Любовь живет три года», уже прочел «Расширение пространства борьбы» и был в полном восторге. Вообще я очень благодарен Мишелю: именно он предложил мне написать книгу о рекламе, рассказать историю моей жизни в копирайторстве. Я выпустил роман «99 франков», меня уволили из рекламного агентства, но в итоге я стал богачом. Если до того мои книги продавались тиражом в 3 тысячи экземпляров, то после «99 франков» мои тиражи выросли до 300 тысяч, а если считать с переводными изданиями, то и до миллиона. Так что я очень благодарен Мишелю, который сказал мне: «Остановись! Прекрати говорить о дискотеках, расскажи о своей настоящей жизни».

Вы рассказываете вроде об Уэльбеке, но на самом деле о себе.

Ф.Б. Если говорить серьезно о Мишеле, то его первый роман — «Расширение пространства борьбы» — изменил всю французскую литературу.Жанр нового романа убил повествование, и из-за этого в мире перестали читать французские книги. У нас не было ни героев, ни историй — сплошные эксперименты над словами… Уэльбек вернул повествование в прозу, повернул ее к реальной жизни. В наше циничное время он умеет говорить о любви, не становясь нелепым.А его следующие книги — «Элементарные частицы», «Платформа», «Возможность острова» — объясняют нам, как происходит закат человеческой расы.

Мишель, какая из книг Бегбедера вам кажется наименее удачной?

М.У. Мне не хотелось бы говорить о его неудачах. Но, наверное, меньше всего мне нравится «Windows on the world».

То есть та книга, в которой Фредерик пытался быть серьезным? Вам нравится его маска шута?

М.У. Мне кажется, что «Любовь живет три года» — это серьезный и даже трагический роман. Сама идея, что любовь живет только три года, меня очень тронула.


А вам, Фредерик, какой роман Уэльбека меньше всего нравится?

Ф.Б. Я тоже не хотел бы говорить о романе Мишеля, который мне меньше всего нравится. Я вас понимаю: сам журналист, много занимался телепроституцией — я разгадал ваш хитрый замысел столкнуть нас лбами, да и журнал ваш мне знаком. Он легкомысленный, но очень полезный — там всегда найдутся нужные адреса московских ночных клубов. Но я все-таки назову вам книгу, которая мне нравится меньше, чем остальные, — это «Возможность острова». В ней есть просто гениальные фразы, а есть главы, в которых я не понимаю ни слова. Меньше всего мне нравятся апокалиптические описания будущего. А вот главы, которые посвящены настоящему, написаны превосходно. Самая важная для французской литературы книга — «Элементарные частицы». Она повлияла на Францию и весь мир. Правда, я не знаю, есть ли в России авторы, на которых повлиял Уэльбек.

Зато у нас есть авторы, на которых повлиял Бегбедер.

Ф.Б. Вы говорите о Сергее Минаеве? Ничего не могу сказать: он пока не переведен ни на английский, ни на французский, но мне известно, что у вас его называют «русским Бегбедером». Может быть, потому, что он говорит о кокаине, проститутках и миллионерах на дискотеках. Да, конечно, загнивание капитализма — важный сюжет, но я пишу не только об этом. Так некоторые люди договариваются до того, что «Элементарные частицы» — это книга о свингерах.Нет, это книга о сорока последних годах истории западного мира.

Мишель, как вам кажется, кто учителя Фредерика Бегбедера?

М.У. Думаю, американские авторы.

Ф.Б. Давай я подскажу — Бальзак и Брет Истон Эллис.

М.У. Да, Бальзак — это похоже.

Ф.Б. Американских писателей — Брета Истона Эллиса, Джея Макинерни — на родине ненавидят, как и нас с Мишелем. Это тут нас неплохо принимают. А во Франции… Они дали Гонкуровскую премию не нам, аЖилю Леруа. Но я вам скажу: кто обидит Мишеля, я тому спуска не дам. Он мне как старший брат. Я за него убить могу.

Я все понял. Господин старший брат, вы можете дать какой-нибудь совет своему младшему?

М.У. Пиши хорошие книги. Твое творчество развивается между п…дой и Богом. Держи в том же духе, соблюдай баланс.

И теперь советы от младшего — старшему.

Ф.Б. Я очень боюсь за него. Он сейчас снимает кино.Мало кому из писателей удалось снять неплохой фильм — обычно получается полное дерьмо. Я знаю всего три исключения — Пьер Паоло Пазолини, Марсель Паньоль и Саша Гитри. Я очень надеюсь, что у Мишеля получится, мне бы очень не хотелось смотреть плохой фильм по «Возможности острова».

26 ноября 2007,
ЧЕМ ЗАНЯТЬСЯ НА WEEKEND? ПОДПИШИСЬ НА САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Регистрация

Войти под своим именем

Вход на сайт
Восстановить пароль

Нет аккаунта?
Регистрация