Москва
Москва
Петербург

Границы иллюзии

В прокат вышел «Беовульф» — классический эпос в виде трехмерного фэнтези.

Проще всего предположить, что Роберт Земекис — мультяшка. Это многое объясняет: и его страсть к рисованным персонажам, и его тягу к спецэффектам, и, наконец, то, что даже в его серьезных фильмах вроде «Форреста Гампа» все время маячат какие-то мультперсонажи, притворяющиеся то Джоном Ленноном, то президентом США. Его новый проект «Беовульф», в котором заняты Рэй Уинстон, Энтони Хопкинс, Анджелина Джоли и Джон Малкович, создан по технологии motion capture— нечто среднее между мультфильмом и традиционным кино.

Земекис — и сам нечто среднее между персонажем мультфильма и реальным человеком. Полулитовец-полусерб, он вспоминал, что в детстве его семья не ходила в театр, не слушала музыку, и единственным развлечением будущего режиссера был телевизор. А в нем, очевидно, показывали одни мультфильмы. Тогда Земескис думал, что его профессия будет иметь отношение к технике, например он станет оператором. Но потом выяснилось, что единственный человек на съемочной площадке, кому позволено делать все что угодно, — это режиссер.

«Делать все что угодно» — это основной принцип Земекиса. «Нет ничего невозможного, в крайнем случае, это будет стоить миллиарды долларов», — говорит он. Поэтому он так любит спецэффекты, пытаясь стереть грань между актером и персонажем, между реальностью и воображаемым миром. Неудивительно, что известность Земекис получил после выхода анимационно-художественного фильма «Кто подставил кролика Роджера?» (1988) — одного из самых захватывающих фильмов всех времен и народов. Анимационные персонажи сосуществуют в одном пространстве с настоящими людьми, убивают и любят друг друга, и никто этому не удивляется. Сам Земекис считает, что взяться за такой проект было чистым безумием: в 1988 году бюджет в 70 миллионов долларов казался запредельным. Уже после того, как фильм был отснят с живыми актерами, аниматоры два года работали над «мультяшной» частью. Все ошибки актеров приходилось исправлять мультипликаторам: например, Боб Хоскинс, играющий детектива-алкоголика, в одном из эпизодов смотрел не туда, где должен был находиться его нарисованный партнер кролик Роджер. Аниматорам пришлось растянуть животное, чтобы оно могло встретиться взглядом с Хоскинсом.

Специалисты критиковали фильм за слишком дотошную прорисовку, лишние движения, совершенно не обязательные в мультфильмах. Но Земекис снимает не мультфильмы. Он делает кино, причем, как сам говорит, кино для взрослых. Его мультфильм «Полярный экспресс», еще один революционный прорыв в технологии motion capture, оказался провальным — и взрослые, и дети говорили, что персонажи выглядят очень странно.Тогда эта технология еще не была толком освоена, и персонажи получались недоживыми, вроде зомби. Идея motion capture, по-русски неуклюже называющаяся «технологией захвата движения», в том, что актеры, облепленные датчиками, играют свои роли на фоне синего экрана. Все действие снимается большим количеством камер. Потом компьютер анализирует изменение положения датчиков, а аниматоры стирают актеров и рисуют вместо них персонажей. Чем дальше, тем технология становится сложнее: уже в «Полярном экспрессе» на лица актеров прикреплялось до 180 датчиков, чтобы регистрировать их мимику, а сейчас существуют датчики,фиксирующие даже движение глаз. Режиссер начал работу над «Полярным экспрессом» с того, что предложил Хэнксу сыграть все роли в фильме. В этом еще один плюс такой технологии: любой актер способен сыграть кого угодно и сколько угодно ролей в одном проекте.Хэнкс,рассуждая о motion capture, любит приводить пример про Чингисхана: допустим, говорит он, что лучше всего воплотить на экране образ Чингисхана смогла бы Мэрил Стрип. Так вот, теперь у нее есть такая возможность. «Актер больше не ограничен своим ростом, весом, полом или расой», — говорил Хэнкс еще до выхода «Полярного экспресса». Сниматься в таком проекте — все равно что играть в современном театре: ни декораций, ни костюмов, ни зрителей. И невозможно представить себе, как будет выглядеть готовый продукт.

В «Беовульфе» Земекис пошел еще дальше. Главное достоинство новой версии знаменитого эпоса — в технологии Real D. Специалисты обещают, что лет через десять все развлекательные фильмы будут трехмерными. Все эти специальные очки (нет, уже не те красно-зеленые, которые раздавали на ВДНХ 30 лет назад), проекторы и экраны скоро оставят «пиратов» без работы. Потому что при отсутствии такой техники фильм нельзя будет даже увидеть, не то что переснять.

И в этом же главная проблема восприятия «Беовульфа». Многие уже видели трейлеры или эпизоды фильма в интернете и были разочарованы — обычная компьютерная игрушка. Но дело в том, что «Беовульф» не предназначен для обычного просмотра. Все-таки 2D отличается от 3D даже больше, чем грудь размера 2D отличается от груди размера 3D. Гораздо, гораздо больше.

Когда более чем сто лет назад с экрана на зрителей поехал поезд, прибывавший на вокзал в Ла-Сьота, многие вскакивали с мест и кричали. Сегодня при виде выдвигающейся с экрана Анджелины Джоли никто не кричит, но впечатление она производит не меньшее. Сто лет назад, обсуждая кино, все ахали: надо же, все как в жизни, и лишь потом стали ценить в этом искусстве все то, что не похоже на жизнь. Возможно, когда технологии продвинутся еще чуть дальше, зрители фильмов 3D перестанут восхищаться тем, что на экране «все как в жизни», и начнут замечать что-то другое.

Классический эпос «Беовульф» для кино переписали Нил Гейман, автор «Американских богов» — одной из лучших фантастических книг последнего десятилетия, и Роджер Эйвори, известный, прежде всего, по сценарию «Криминального чтива». Сценарий, правда, пришлось доработать: в частности, битву с драконом сценаристы по просьбе Земекиса полностью переписали. Изначально герой с драконом «просто разговаривали», но аниматорам все равно, какого персонажа обрабатывать — мужика, стоящего неподвижно, или дракона, крушащего все направо и налево, — стоит эта работа одинаково.

Для Земекиса этот фильм стал закономерным шагом по нарисованной дорожке в его нарисованный рай. Когда-то в его вселенной мультики шли рука об руку с «настоящими людьми», потом «настоящие люди» выглядели совсем как в мультиках. «Я просто снимаю фильмы, которые сам бы хотел посмотреть», — говорит Земекис. Скоро он скажет что-нибудь вроде «я просто снимаю фильмы, внутри которых мне было бы интересно оказаться».

«Кролик Роджер» приучил зрителей к мысли, что любое существо рядом с тобой может оказаться мультяшкой. «Беовульф» их окончательно убедит в этом: посмотрите на губы Анджелины Джоли, взгляните в глаза сэру Энтони Хопкинсу. Вы что же, думаете, это все настоящее?

Земекис объясняет: «Само искусство кино — это иллюзия. Даже самая обычная техника — монтаж, крупный план — это все иллюзия. Магия. В реальной жизни ничего этого не существует. Ну а раз все иллюзия, я просто чуть-чуть расширяю ее границы».

19 ноября 2007
ЧЕМ ЗАНЯТЬСЯ НА WEEKEND? ПОДПИШИСЬ НА САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Регистрация

Войти под своим именем

Вход на сайт
Восстановить пароль

Нет аккаунта?
Регистрация