Москва
Москва
Петербург

"Исторической правды нет"

На экраны вышел фильм «1612» — костюмная драма про Смуту и изгнание поляков из Кремля. Владимир Хотиненко объяснил Time Out, как рассказывать историю 25-летним.

Сначала вопрос, который наверняка вам до смерти надоел. Известно, что этот фильм заказан государством…

C удовольствием отвечу. Да, «1612» сделан по госзаказу. И ничего плохого в этом я не вижу. Гауди собор Святого Семейства построил по госзаказу. Сикстинская капелла Микеланджело, рублевская «Троица» — госзаказ! Я просто привожу примеры — множество великих произведений искусства было сделано по госзаказу. Моцарт всю жизнь мечтал получить госзаказ! Более того, частный заказчик часто урезает свободу творчества гораздо сильнее. Попробуй-ка ему возрази! А государство… Да случись что, я в герои мог бы попасть, рассказывая страшные истории о том, как государство меня угнетало, — все критики кинулись бы мне слезы вытирать. Плохо то, что госзаказа долго не было. Его должно быть много, государство должно быть заинтересовано в том, чтобы молодые люди, посмотрев фильм, хотя бы в общих чертах узнали про Смутное время, которое для них — темное пятно.

Что конкретно вам заказали?

Меня попросили сделать фильм об этом периоде, рассказать про Смутное время. Условий не ставили, трактовок не навязывали — надо было сделать фильм, чтобы мы поняли, что празднуем 4 ноября. Мы решили не экранизировать генеральную историческую линию, а сделать авантюрную романтическую историю. Потому что невозможно экранизировать историю, не существует исторической правды.

Это как?

А вот так. Про Смутное время мало достоверных сведений. Есть факты, более-менее достоверные. Но нюансы варьируются. С тем же Лжедмитрием — совершенно точно, что он процарствовал около года и был убит. А вот как — неизвестно, то ли выстрелили им из пушки, то ли нет. Мы в фильме выстрелили — это образно и интересно. Мы снимали придуманную историю, которой оправили некоторые действительно случившиеся исторические эпизоды. Как с посланным на Русь иезуитом: действительно, был такой посланец Ватикана, который вернулся в Рим через семь лет настоящим русским батюшкой — в рясе и с бородищей. Такой сплав выдумки и реальности.

Вы сознательно сделали героиню эдаким сплавом из царевны Ксении Годуновой и Марины Мнишек?

Сознательно. Очень хорошо, что вы заметили. Вот женская судьбав те времена — Мнишек. Девушка из очень благородной семьи, выросшая во дворце, в роскоши, приехала в Россию, попала в жернова Смуты. Сперва — царица, потом мужа убили, потом ее унаследовал второй Лжедмитрий, Тушинский вор, от него она родила ребенка. После гибели второго самозванца попала к авантюристу Заруцкому, много лет скиталась с ним, прошла и огонь, и воду, и чем все закончилось? Все погибли, а четырехлетнего ребенка, которого все называли Ворёнок, повесили! Так что мы в нашем фильме еще все сгладили.

Польская пресса писала, что вам заказали снять картину о том, как поляков выбили из Кремля, и все ждали антипольского фильма.

Да, я знаю, меня режиссер Кшиштоф Занусси информировал постоянно.

И как складывались отношения с поляками? Легко ли они согласились сниматься — ведь у вас в фильме довольно много польских актеров?

Никто не отказался. Я всем прямо говорил: «Я вас приглашаю, чтобы не было этих совершенно ненужных для кино разговоров». Снять антипольскую картину — это глупо. Я этим никогда бы не стал заниматься. Хотя бы для того, чтобы не потерять дружбу с Кшиштофом Занусси или Даниэлем Ольбрыхским.

А не переусердствовали ли вы в боязни кого-нибудь обидеть? И татарин замечательный, и поляки, единственный негодяй действует в личных целях, желая влезть на престол. Вы не боитесь, что вас обвинят в лакировке действительности, ведь Смутное время было чем угодно, только не периодом дружбы народов?

Подождите, а вот фильм «Пираты Карибского моря» — лакировочный? Это вопрос жанра. Я считаю, что мы выбрали правильное направление. Если бы я снимал приближенный к исторической правде фильм — с суровой правдой жизни, кровью и грязью, — его бы не смотрели.

Как бы вы отнеслись к утверждению, что сняли фильм-фэнтези?

Да нормально. Более того, изначально я хотел сделать его более фантастичным, добавить элементов фэнтези — это язык, понятный аудитории. Вот в ту квазиправду, о которой мы говорили, может быть, и не врубились бы — им было бы скучно. А вообще для меня важно как раз то, что мне принес наш консультант Александр Кибовский — тексты плачей Ксении Годуновой. Может быть, именно из моего фильма молодежь узнает, что Ксения Годунова считается первой русской поэтессой.

Что для вас значит Смутное время?

Отсутствие законной власти. Когда мы пришли к этой формулировке, родился образ пустого трона. Этот миф о спасшемся царевиче Димитрии — он в народе зародился, это не пиар-акция. Им уже потом воспользовались. Страшно: пресеклась династия, нет Богом данной власти — вот и затосковал народ.

У нас очень долго не снимали историческое кино…

Настолько, что разучились это делать.

…а вот в этом году как прорвало — «1612», «Монгол», «Слуга государев», несколько проектов в работе — тот же Лунгин снимает про Ивана Грозного. Это случайность или назрело?

Плохо, если случайность. Лучше, если закономерность. Еще лучше, если это войдет в привычку, потому что ничего плохого нет в знании собственной истории. Но, думаю, это вызрело, слава богу.

5 ноября 2007
ЧЕМ ЗАНЯТЬСЯ НА WEEKEND? ПОДПИШИСЬ НА САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Регистрация

Войти под своим именем

Вход на сайт
Восстановить пароль

Нет аккаунта?
Регистрация