Москва
Москва
Петербург
Андрей Юрганов: «Я не хочу, чтобы власть боролась с властью»

Андрей Юрганов: «Я не хочу, чтобы власть боролась с властью»

Доктор исторических наук уверен, что никакие реформы не помогут, пока не очнется от летаргического сна наше общество.
Московские пожары обнажили важную проблему: пресловутая вертикаль власти показала свою несостоятельность, к катастрофе никто не был готов. Так будет продолжаться, и никакие реформы не помогут, пока не очнется от летаргического сна наше общество, — уверен доктор исторических наук, профессор Андрей Юрганов.

У вас нет ощущения, что в последние несколько лет «мир расшатался»? Все одно к одному: экономический кризис, природные катаклизмы. Что происходит?

Мир стал маленьким: раньше можно было говорить о том, что есть проблемы одной страны, другой… Теперь эти национальные проблемы стали общими: если заливает в Китае, у нас жара, если где-то просела биржа, через две минуты об этом знает весь мир. Думаешь о вещах российских, но поневоле возникает вопрос об устройстве мира вообще — каков выход из кризиса?

Из экономического кризиса, климатического? О каком кризисе мы сейчас говорим?

В том-то и дело, что речь не только об экономическом кризисе. Наша система «власть — общество» не работает. Пожары это обнажили. И если кто-то решил усилить вертикаль власти, он должен помнить об обратной связи. Необходимо динамическое равновесие власти и общества. А у нас общество почти умерло.

Считается, что Медведев — если не поборник гражданских свобод, то хотя бы приоткрыл форточку.

Форточка — это когда мне стало нехорошо, я ее приоткрыл, но в любой момент могу закрыть. Тупик современной власти состоит в том, что она все берет на себя, все пытается организовать, контролировать. Это крен, который требует отката. Власть должна подумать не о том, как задавить остатки не очень приятной ей оппозиционности, а как взращивать ее.
А сейчас разъединение мира чиновничьего и общественного такое сильное, что наступает апатия — люди ни во что не верят.

Пора снова звать Рюрика?
В истории России все время были немцы и французы. Была прекрасно работающая имперская немецкая администрация. И сегодня Путин ищет контактов с Западом. Мы все время ищем Рюрика. У нас генетически заложено, что между «своими» порядка нет.
Я понимаю людей, которые сейчас голосуют за Сталина. Но я не согласен с тем, как это интерпретируют по телевидению. Никто не хочет Сталина с его террором. Речь о том, что, если нет закона и его исполнения, должно быть внесудебное наказание. Вот что такое «идея Сталина» в народе. Вот вы, наверное, заметили — у меня тут мусор лежит. Я заключил договор с местной администрацией, заплатил деньги. А его никто не убирает. Решить проблему правовым путем я не могу. Единственная надежда, что можно этого мусорщика или начальника этой компании снять с машины, распластать на дороге и выпороть. Цивилизованное общество нашло способы решения таких проблем, а азиатские общества тем и отличаются, что власть всегда доминирует, а общество гниет.

Так мы и есть азиаты, скифы!

Европейское в нас есть, но мы не можем его никак переработать и осознать. Понимаете, свобода и равенство — это не пустые звуки. Свобода — это самое трудное и невыносимое состояние для человека. Несвобода — гораздо приятнее. Потому что когда вы несвободны, вы в полной мере не отвечаете за себя — за вас отвечает кто-то. Буржуазные революции совершались ради свободы личности, свободы выбора. Европейцы это выстрадали, а мы нет. В результате свобода выезда на курорт нас волнует, а свобода как некая индивидуальная ответственность — нет.
В ста километрах от Москвы — страшная нищета. Вы можете проехать в Раменское и спросить у ста человек, где они работают. 90 скажут, что в Москве. Феодализм! Настоящий капитализм — это когда в любой точке страны ты можешь быть богатым. А тут вся страна нищая и убогая — какая же это свобода? Проблема даже не в том, что власть не дает, — сам человек уже обустроился так, что ему и не хочется. Поэтому необходима новая концепция развития страны.

Реформы?

Да, но нельзя приводить в порядок один сегмент, оставляя все остальное в прежнем виде. Вот, например, нам говорят: давайте сделаем милицию непродажной. Я категорически против, потому что, если милиция будет непродажной, а все остальное продажным, я не смогу чувствовать себя комфортно в этой стране.

Власть боится разоблачений?

Конечно. Но я не хочу, чтобы власть боролась с властью, мне хочется восстановить дыхание общества. Людям все равно, никто ни во что не верит. Вот горит Подмосковье, а чиновник даже не возвращается в Москву. Кто должен заставить его извиняться? Общество. Не президент. Чтобы он извинялся, рыдал и говорил, что больше никогда так не будет.
Моя мать 83 лет чуть не задохнулась в этом дыму. А Лужков считает, что может в это время находиться где-то на курорте, пусть даже лечиться. Так я хочу знать, где он находится, от чего лечится и сколько тратит на свое лечение. А если у него есть любовница, мне тоже это интересно. Не потому, что считаю это аморальным, а потому, что хочу все про него знать. Я хочу видеть его, как на рентгене, и знать, какой он. Тогда это будет контроль.

Так чем все это чревато сейчас?

В любой момент может появиться харизматичный лидер, который аккумулирует накопившуюся энергию людей, понимающих, что мы неправильно существуем. Вот так начинаются революции. Можете мне поверить. Я историк, я знаю, что говорю.

27 сентября 2010
ЧЕМ ЗАНЯТЬСЯ НА WEEKEND? ПОДПИШИСЬ НА САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Регистрация

Войти под своим именем

Вход на сайт
Восстановить пароль

Нет аккаунта?
Регистрация