Москва
Москва
Петербург
Спилбергу здесь не место. Интервью с Александром Роднянским

Спилбергу здесь не место. Интервью с Александром Роднянским

В Сочи открывается фестиваль «Кинотавр», которым с 2004 года руководят президент компании «СТС-Медиа» Александр Роднянский и ее генеральный директор Игорь Толстунов. О том, что изменилось на фестивале за три минувших года, Александр Роднянский рассказал корреспонденту Time Out.

Покупая «Кинотавр», вы сказали, что собираетесь «превратить пляжную тусовку в профессиональный тренинг». Вам это удалось?

Нет. (Смеется.) И слава Богу! Мы не склонны ни к резким шагам, ни к резким изменениям. В прошлом году приехали 2,5 тысячи человек, и наша задача — дать им возможность чувствовать себя комфортно. И на пляже, и за столом дискуссий.

Я как раз хотела спросить: чем вам не угодила пляжная тусовка?

Настоящий полноценный фестиваль — тем более в Сочи, на берегу моря, — должен сочетать в себе и пляжную тусовку, и обсуждения фильмов, то есть и светскую жизнь, и профессиональное общение. В этой разнообразной атмосфере и варятся все участники. Просто в отсутствие киноиндустрии пляжная тусовка была доминирующей. Долгое время «Кинотавр» помогал выжить российскому кино. По сути, это было единственное место, где можно было посмотреть наши фильмы. Создатели и критики собирались, смотрели кино и отводили душу.
Сегодня времена принципиально изменились, русское кино перестало быть просто модным трендом. Теперь это неотъемлемая часть нашей жизни, и я воспринимаю фестиваль в более широком, индустриальном контексте. «Кинотавр» — не пиар людей или компаний, а инструмент в руках профессионального сообщества. Телевидение доказало, что зритель готов смотреть отечественную продукцию. Западные проекты, при всем уважении к их качеству, сейчас практически убраны из прайм-тайма — и это произошло само собой. Понятно, что кино — не ТВ, и пошатнуть позиции Голливуда трудно. Но если работать в этом направлении, то можно. И ключевая функция нашего фестиваля — организация такой работы. Дискуссии на берегу моря позволяют не только бесплатно тренировать мозги, но и прорываться к зрителю не вслепую, а на основании опыта своих коллег.

Вы по-прежнему ориентируетесь на премьерные фильмы в конкурсном показе?

Естественно. Особенно теперь, когда снимается более 200 картин в год. В этот раз в конкурс отобрано 14 фильмов из 104 просмотренных. Все — премьеры. Раньше это прозвучало бы как сказка. И режиссеры с продюсерами охотно отдают нам фильмы, ради «Кинотавра» они даже готовы отложить их прокат. Так было в этом году с «Грузом 200» Алексея Балабанова, «Простыми вещами» Алексея Попогребского и «Кремнем» дебютанта Алексея Мизгирева. Знаете, почему это происходит? Потому что мы работаем на репутацию картин, помогаем им строить карьеру. Раньше этого не получалось. Победитель фестиваля мог с легкостью затеряться, раствориться в кинопространстве. Теперь — нет. «Кинотавр», как мы и планировали, постепенно превращается в мощный инструмент агрессивно развивающейся отрасли.

В прошлый раз на фестивале проходил эксперимент — питчинг, то есть продажа сценарных заявок действующим продюсерам…

Да, такое ненашенское слово, от глагола «to pitch» — подавать. Мы активно пропагандируем эту идею. В этом году питчинг будет со своим жюри, в которое входит и ваш покорный слуга. И любой сценарист, режиссер, продюсер может презентовать свой проект.

А какие-то реальные результаты прошлого питчинга есть?

Наверное. Честно говоря, я пока не знаю. Наша задача — дать возможность людям заинтересовать друг друга своим творчеством. А результаты мы узнаем на «Кинотавре». Фестиваль вообще должен быть площадкой по поиску идей. Отсутствие хороших идей — беда нашего времени. Раньше успешно шли на телевидении адаптации западных проектов, хорошо зарекомендовавших себя на протяжении десятка лет в Америке. Сегодня, когда все более или менее удачные проекты такого рода исчерпаны, началась борьба за идеи. А найти деньги на проект сегодня не проблема.

А раньше было много идей, но не было денег?

Думаю, что идей всегда было мало.

В этом смысле вы расцениваете фестиваль как инструмент для сближения художников и менеджеров или как площадку для высокого искусства?

Одно не исключает другого. Но я знаю наверняка: фестивали вообще придуманы для фильмов, которые нуждаются в объяснении. Не устраивать же конкурс для блокбастеров. Их задача — иметь успех у многомиллионной аудитории, им совсем не обязательно выигрывать фестивали. Никто не спорит о величии Спилберга, но трудно представить себе «Индиану Джонса» или «Инопланетянина» в Каннах. Это никак не ущемляет достоинства любимого киносказочника человечества, но всему свое место и время. Массовое кино будет представлено в других фестивальных программах, но никак не в конкурсе. Кстати, у блокбастеров есть свои награды, та же «Ника».

Не могу не спросить вас именно как телевизионщика: какие итоги завершающегося телесезона вы считаете наиболее важными и интересными?

Не произошло никаких неожиданностей. По-прежнему возрастает конкурентоспособность каналов. И в этих тяжелых для нас условиях каналу СТС удалось отстоять свои позиции.

Почему тяжелых?

Удерживать высокую планку всегда тяжело. А мы закончили прошлый сезон в зоне высоких результатов. Казалось бы, после ошеломляющего успеха «Не родись красивой» трудно было чем-то удивить. Но в этом сезоне мы по праву можем гордиться сериалом «Кадетство». Если говорить о телеуспехах вообще, то бесспорная удача — все «звездные» проекты Первого канала. Прорывом можно назвать документальное кино на телевидении, особенно такой жанр, как реконструкция, сочетающий документалистику с художественным кино.

В условиях жесткой конкуренции возрастает и цена ошибки. Говорят, вы стали снимать гораздо больше пилотов?

Это правда. Если раньше мы экспериментировали в рамках сорока серий, то теперь — пяти и даже одной. Мы будем тратить деньги более продуманно и аккуратно. И надо сказать, возросшее количество проектов дает больше возможностей творческим людям доказать свою состоятельность.

А какие неудачи вы бы назвали?

В первую очередь «Петя Великолепный», как ни странно. Вот он и не удержался в эфире.

Вы где-то сказали, что вам абсолютно безразлично — делать один телевизионный канал, два или двадцать два…

Разница абсолютно техническая, вопрос лишь в том, до какой степени это востребовано нашим зрителем. У нас есть внутреннее понимание, как общаться с аудиторией. Главное — отдавать себе отчет, для кого делается канал. Даже традиционные лидеры — Первый и «Россия» — имеют свое целевое зрительское ядро. А НТВ, например, конкретно рассчитано на любителя всего настоящего и мужского, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Глупо требовать от пенсионерки, например, чтобы ей нравился этот канал. И так далее.

Но вы считаете эти каналы своими конкурентами?

Какая может быть конкуренция у развлекательного канала без новостей и политики с каналами, которые на них построены? Да и телевидение — это не соревнование в беге на длинные или короткие дистанции. Это разные миры. У нас совершенно разные зрители.

А Интернет?

Интернет — не средство массовой информации, скорее среда обитания (смеется).

Как-то ваш канал назвали «по-хорошему гламурным»…

Я не считаю наш канал гламурным. Вернее, он может быть гламурным ровно настолько, насколько гламурна вся наша современная жизнь.

В новом сезоне зрителей ожидают какие-то потрясения?

Мы хотим в рамках существующей концепции все кардинально поменять (смеется), что должно понравиться нашим зрителям. Их ждет несколько сильных, на мой взгляд, премьер, одна из которых — «Папины дочки», где главную роль отца играет Андрей Леонов.

А есть что-то, что вам сильно не нравится, но, поскольку аудитория СТС это любит, вы наступаете на горло собственной песне и ставите это в эфир?

Я стараюсь бороться со своими чувствами. Конечно, есть что-то, что не является предметом, скажем, моих личных или менеджерских интересов. Но ничего стыдного или пошлого в нашем эфире нет. Мы стараемся говорить с аудиторией уважительно, ищем респектабельные жанры. Возьмите такие не похожие друг на друга программы, как «Жизнь прекрасна» и «Хорошие шутки», со зрителями в студии. Это пространство живого общения, где нет заранее написанных и выученныхтекстов, нет пафоса и желания заставить аудиторию плясать под свою дудку. Наш канал — это некий виртуальный мир, в котором человек чувствует себя комфортно.

Мир сказочных иллюзий, не имеющий ничего общего с реальностью?

Скорее экранизация сказки, которая опирается на реальные исторические, современные, жизненные контексты. В то время как «Домашний» — это технологический канал, на котором мы советуем, как жить. Но и СТС, и «Домашний» — это романтический и реалистический форматы одного и того же содержания…

28 мая 2007
ЧЕМ ЗАНЯТЬСЯ НА WEEKEND? ПОДПИШИСЬ НА САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Регистрация

Войти под своим именем

Вход на сайт
Восстановить пароль

Нет аккаунта?
Регистрация