Интервью: Стив Куган
В фильме Майкла Уинтерботтома «Тристрам Шенди: история петушка и бычка» английский телекомик сыграл и самого себя, и героя классики английской литературы, с трудом поддающейся экранизации.
У вас в фильм намешаны и роман 250-летней давности, и всякие злободневные вещи: телешоу, шоу о телешоу, культ знаменитостей… Как-то это необычно.

Да это было необычно лет десять назад. А сейчас-то чего? Публика прекрасно знакома с реалити-ТВ, с таблоидами. Так что не думаю, что наше кино — это прямо-таки авангард. Хотя и в утиль нас списывать не стоит. Был, например, случай, когда мы с Майклом пошли встречаться со спонсором, пытались взять денег на фильм, и мне пришлось кое-что исполнить перед этим парнем. Ну, он смеялся, денег дал. Сила искусства!

Это как в фильме, где вы засовываете себе в штаны горячие каштаны, пытаясь выпросить у спонсоров денег на батальную сцену?

Нет, это был другой эпизод, но тоже из фильма — я разыграл перед ним страницу сценария… Так вот о романе: он вполне подходит сегодняшнему дню. Автор «Тристрама Шенди» Лоренс Стерн сам был публичной фигурой и любимцем света, и, конечно, именно этим объясняются его писательская поза, его бесстыдство и самопромоушен. Я читал американские сценарии по «Тристраму Шенди», и знаете — все это были буквальные и безнадежные попытки перенести дословно стерновскую болтовню на экран. Так наивно, ну чистый букварь. Майкл поступил единственно верным способом — перенес туда поток сознания. Вместо того чтобы штурмовать неприступную крепость, он ее просто обошел.

А правда, что Уинтерботтом не говорит на площадке «Мотор!»?

Ага. Он мямлит «Знаешь, Стиви, готов ты или нет, но нам нужно начинать„. И никогда не говорит „Снято!“. Ну, вы понимаете — сейчас же все снимается на цифру, которая дешевле, так что у него нет никаких экономических причин говорить „Снято!“. Да и вообще он мало говорит. Майкл не из тех, кто сидит перед тобой и докапывается: “Расскажи-ка мне о своей психологической мотивации!» Он просто подталкивает тебя, смотрит, как получается. И все так тихо, умиротворенно, будто рассматриваешь чей-то семейный альбом.

А как вам кажется, публике тоже интересно рассматривать черт знает чей семейный альбом?

Не знаю. Мне это точно прикольнее, чем работать на телевидении.