Москва
Москва
Петербург

Игра руками. Интервью с Алексеем Германом-младшим

В своем новом фильме Garpastum Алексей Герман-младший потратил рекордное количество дублей на сцены футбольных матчей и на Гошу Куценко в роли Александра Блока. Перед премьерой Time Out Москва обсудил с режиссером и другие обстоятельства съемок.

Латинским словом harpastum древние называли игру в мяч, набитый конским волосом и птичьим пером. В новом фильме Алексея Германа-младшего Garpastum на дворе четырнадцатый год прошлого века, во дворе — совсем недавно завезенный в Россию из Англии футбол, без которого не могут жить двое братьев, Николай и Андрей, и их друзья. В канву своего второго фильма режиссер вплел молодых героев и вечные страсти, петербургские салоны Серебряного века и рабочие окраины, случайные встречи с великими поэтами и жестокими бандитами.


В своем первом фильме «Последний поезд» ты отправлял главного героя на Вторую мировую. Вовтором — отправляешь другого героя на Первую мировую. Тебе неинтересна современность?

Я сегодня ехал в машине по кольцу и в самом центре попал в пробку. Рядом устало тормозили дорогие автомобили, в них сидели усталые люди. А я глядел в окно и думал: как бы все это снять так, чтобы выглядело достоверно и не вульгарно? Минут тридцать думал и ничего не придумал. Я пока не понимаю, как с этой реальностью быть, как за нее ухватиться.

Может, она еще не сформировалась?

Не сформировалось наше отношение к ней. Мы не живем в этом времени — мы по нему скользим. Я, во всяком случае, скольжу. Про современность снимать безумно сложно. В наших лучших фильмах — «Коктебеле», «Бумере» — современность выдуманная, конечно. Это никакая не Москва и не провинция. А хочется сделать картину про настоящую, невыдуманную современность. И при этом не черно-белую, а цветную, что важно.

В фильме Garpastum ты цвета пригасил.

Чтобы не было ничего яркого, кричащего. Словно бы это старый итальянский фильм. Предположим, копия пролежала где-то X лет и немного выцвела. Я много такого кино во ВГИКе смотрел. Мне очень нравится этот цвет, и для нашей истории он подходящий.

История про двух братьев, про их друзей и девушек и про страсть к футболу с самого начала была питерской?

Нет. Все должно было сниматься в Москве.

Я даже слышал, что не только должно было, но уже снималось.

Не снималось, но сначала — это, правда, при другом режиссере — готовы были съемочная группа и итальянский оператор. Мне затея снимать в Москве показалась бессмысленной и неподъемной. Все же Питер меньше затронут буржуазной цивилизацией, рекламными щитами и красивыми витринами. Я предложил продюсеру перенести все это дело туда и перенабрать группу.

Он легко согласился?

В принципе, да. Я привел производственные аргументы: удобство натурных съемок, студия в центре города. И когда он уже согласился, мы начали думать о том, как сделать Петербург начала прошлого века достоверным и небанальным. Долго думали, например, снимать или нет на Дворцовой площади. Известно же, что Зимний дворец в то время был совсем другого цвета, коричневатого. Мы прикидывали, как это на компьютере сделать.

Сергей Бондарчук, говорят, для сцены октябрьского штурма в «Красных колоколах» хотел его перекрасить.

И правильно хотел.

А зачем тебе Дворцовая понадобилась? Для причастности вашего камерного сюжета к большой истории?

Ну да. Но потом мы от этой идеи отказались. Поняли, что слишком банально. Петербург не должен был выглядеть как город-музей Пушкина и Достоевского. Неинтересно повторять те движения, которые совершает любая съемочная группа, приезжающая туда снимать кино.

Можно даже издать петербургский альбом с набором расхожих кинематографических мест.

Вот-вот. Едешь по городу и видишь съемочные группы на одних и тех же точках, камеры в одну и ту же сторону повернуты. Скучно. Кроме того, мои ребята должны были быть из небогатых кварталов — они не интеллигенция.

Но ты не ограничился окраинами, а соединил их с петербургскими богемными салонами.

Мне показалось это единственно правильным — свести два мира. Салоны и рабочие кварталы. Тусовку и спальные районы, если говорить сегодняшним языком.

Что их объединяет? Футбол?

Да.

Ты не производишь впечатления человека, который все детство самозабвенно стучал во дворе по мячу.

Никогда в жизни. Не играл, не болел.

А продюсер Александр Вайнштейн, автор идеи этого фильма, к футболу имеет самое прямое отношение. Входил в исполком РФС, владеет еженедельником «Футбол». Нестрашно ему было заветный замысел отдавать непосвященному?

Я Александру Львовичу сразу сказал: «В футболе ничего не понимаю, но это даже хорошо. Если надо, спрошу у вас — вы мне объясните и покажете».

Объяснял, показывал?

Приезжал на съемки и говорил, где похоже, а где — нет. В принципе, сразу стало понятно, что наши актеры должны уметь играть в футбол. Что не должно быть этих голливудских вариантов, когда на крупном плане мелькают ноги дублеров. Чтобы зритель, который ходит не только в кино, но и на футбол, не толкал соседа локтем в бок и не говорил: «А ребята-то не тянут».


Значит, в списке требований к актерам одним из пунктов значилось умение обращаться с мячом?

Обязательно. Задача безумной сложности — найти хорошего молодого актера, идеально совпадающего с написанным в сценарии характером и прилично играющего в футбол. Я думал, это все нереально. Оказалось, реально. Месяцев пять у нас на поиски ушло. Сначала перелопатили всю Москву и весь Питер, потом отправились в провинцию и в ближнее зарубежье.

Потом вернулись обратно и одного из двух братьев нашли в Москве, другого — в Питере. Ни Данилу Козловского, ни Женю Пронина ты в кино не видел?

Нет, только по фотографиям. Позже по Первому каналу посмотрел какой-то фильм, где Пронина взрывали на мине. Роль секунд на пять. Еще двоих — Диму Владимирова и Сашу Быковского — тоже в Питере нашли. Дима у моего папы снимался в «Трудно быть богом», а Сашу я в короткометражке видел. Все четверо точно попали в характеры своих героев, мне повезло. Где-то через месяц проб я убедился, что компания у нас есть.

Тебе не нужно было собирать ребят заранее и притирать друг к другу, как делали Никита Михалков на «Сибирском цирюльнике» и Алексей Сидоров на «Бригаде»?

Я не очень верю в этот метод. В кино есть вещи безусловные: если ты играешь солдата, то должен уметь маршировать. А есть вещи, про которые не знаешь, помогают они или нет. Ребята и так три недели провели вместе на пробах, почти каждый день встречались и неплохо сдружились. Все молодые, все волновались, у каждого первая роль.

Головную боль с ними заработал?

Чтобы у кого-то крышу снесло или еще что-то в этом роде — нет. Ни пошлости, ни хамства. Ну были случаи, когда кто-то с утра приходил никакой и неважно работал, потому что ночь была бурной. Так это же естественно, когда молодые парни снимаются. А в остальном ни одного неприятного момента. Знаешь, бывает, когда вспоминаешь — и тебе неприятно. А здесь очень хорошие ощущения остались, даже странно.

Что же странного-то?

Когда снимаешь кино, думаешь, что этот кошмар никогда не кончится.

Говорят, ты на съемках в дублях себе не отказывал и отпущенный лимит пленки чуть ли не через месяц кончился.

Ни фига подобного. Много дублей было только на футболе— по тридцать шесть, а то и сорок. Снимали длинными кусками с двух камер. Но я предупреждал, что снимать футбол будет сложно. Снять его так, как мы хотели, можно было только большими нервами и большой кровью. Когда четверо играют в кадре — это одно, а когда двадцать два — из них хотя бы десять должны не оплошать. Единственная возможность — позволить ребятам играть по-настоящему. Заранее обговорив моменты, когда хорошо бы забить.

В конкретный угол?

Хотя бы куда-нибудь. Мы пробовали забивать в конкретный угол, но тут же на экране были видны поддавки. Все как будто знают про этот угол и специально встороны разбегаются. Так что играли как игралось, поэтому много дублей. В актерских сценах их было меньше. Как правило, десять-двенадцать.

Ничего себе правило. В нашем кино больше двух-трех мало кто себе позволяет.

С экономической точки зрения стоимость пленки на эти дубли не так уж велика по сравнению с общими затратами. Зато у Гоши Куценко, например, в последней сцене лучшим дублем был тринадцатый.

Наслышаны мы про ту съемку. Когда все закончилось, потрясенный Гоша проговорил: «Пятнадцать дублей… Пойду в гостиницу отсыпаться».

Четырнадцатый и пятнадцатый вышли у него хуже.

Кстати, о Гоше. Когда твой папа, Алексей Юрьевич Герман, приглашал в черно-белый мир «Ивана Лапшина» звездного Андрея Миронова на роль литератора, было понятно, зачем он это делает: ему нужен был этот шлейф «столичной штучки». А ты позвал Куценко на роль Александра Блока из каких соображений?

Во-первых, он на Блока похож. Во-вторых, мне стало интересно, хватит ли мне способностей и умений развернуть Гошу в сторону от «антикиллеров». В-третьих, у него были лучшие пробы. Все другие претенденты пытались играть значительность, а он— нет. Ему незачем, он звезда… Не люблю это слово… Он состоявшийся в профессии человек, и в нем было такое спокойное чувство успешности.

И много Блоков у тебя было на выбор?

Много. Около двенадцати.

В фильме есть несколько по-настоящему смешных сцен. Например, когда один брат бросает другому, спящему, на живот раскаленную монетку и прикрывает медным тазом, заставляя сквозь сон «бить вбарабан». Откуда шуточки?

Это мы уже на съемках придумали. В какой-то момент мне показалось, что все как-то грустновато получается. Я начал всех в съемочной группе спрашивать: как молодые ребята могут подшутить друг над другом? И ассистент оператора, парень весьма брутальный, рассказал про монетку и таз. Я говорю: замечательно, будем делать. Женя Пронин долго сопротивлялся — не хотел монетку на живот, но мы его общими усилиями уговорили.

24 октября 2005
ЧЕМ ЗАНЯТЬСЯ НА WEEKEND? ПОДПИШИСЬ НА САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Регистрация

Войти под своим именем

Вход на сайт
Восстановить пароль

Нет аккаунта?
Регистрация