Москва
Москва
Петербург
Русские идут

Русские идут

В Большом и Музыкальном театрах одна за другой выходят новые версии классических опер - "Бориса Годунова" и "Евгения Онегина".

Столичные оперные театры не слишком отличаются оригинальностью репертуарной политики, но в конце апреля начнут в буквальном смысле выносить святых: на двух главных сценах Москвы, в четырехстах метрах друг от друга, пройдут две самые главные русские оперы — «Борис Годунов» Мусоргского и «Евгений Онегин» Чайковского в новых постановках. На первый взгляд, это выглядит чистым безумием — чего-чего, а царя Бориса, как и влюбленных Татьян различного формата, Москва за последние годы навидалась сполна. Но это только на первый взгляд. В своем стремлении сказать новое слово в русской классике у каждого театра есть такая тайная амбиция — постановщики предлагают взглянуть нам на затертые шедевры с другого ракурса.

Более амбициозен «Годунов» в Большом — ставить главную русскую оперу здесь пригласили Александра Сокурова; в ряду неоперных постановщиков, поработавших на ниве музыкального театра, кинорежиссер составит компанию Эймунтасу Някрошюсу и Тимуру Чхеидзе. На пресс-конференции, состоявшейся полтора месяца назад, Сокуров не сказал ничего определенного по поводу своего видения сюжета — и этим еще больше заинтриговал. Известно, что специально для этого спектакля над партитурой поработали два музыковеда — Евгений Левашов и Надежда Тетерина. Мусоргский в итоге должен зазвучать в аутентичном варианте, без красивостей Римского-Корсакова, сделавшего свою редакцию «Бориса» после смерти автора. На премьере в главной роли обещают блестящего молодого солиста труппы Михаила Казакова, чья партия Бориса в старой костюмной постановке Леонида Баратова произвела сенсацию на лондонских гастролях Большого.

«Евгений Онегин» в афише Музыкального театра сменит старинную постановку Станиславского, которая за давностью лет утратила все признаки жизни. Из оркестровой ямы здесь будет звучать хорошо знакомый Чайковский, а изюминка новой версии — в сценографии покойного Давида Боровского, одного из главных оформителей отечественного театра прошлого века. Разработка декораций к «Онегину» стала для него едва ли не последней работой. Репетирует спектакль молодая часть труппы — в точном соответствии с указаниями самого Чайковского, не желавшего видеть в своей опере ветеранов сцены. И все же, несмотря на достоинства юных голосов, спектакль станет эпитафией Боровскому и первым примером оперной постановки, в которой главным героем будет сценограф.

ЧЕМ ЗАНЯТЬСЯ НА WEEKEND? ПОДПИШИСЬ НА САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Регистрация

Войти под своим именем

Вход на сайт
Восстановить пароль

Нет аккаунта?
Регистрация