Энни Леннокс

О событии

Вокалистка Eurythmics, одна из лучших ныне живущих белых соул-певиц, записала альбом о том, что мир жесток.

Вокалистка Eurythmics, одна из лучших ныне живущих белых соул-певиц, записала альбом «Songs of Mass Destruction» — о том, что мир жесток.


«Да, это мрачный альбом, но ведь и мир — мрачное место» — ваши слова?

Мои. 2007 год, по сути, не сильно отличается от 1007-го. У человечества поистине неистощимый запас дикости, зверства, бесчувствия, черствости. Начать войну для нас — раз плюнуть. Наорать на соседнего водителя в пробке на улице или забросать бомбами жилой квартал на другом конце мира — никакой разницы. Мы вообще не учитываем чужих интересов. Неудивительно, что мы живем в таком разделенном мире. Где-то центральные улицы ломятся от дорогих магазинов, а где-то люди умирают, потому что не могут позволить себе даже еду.

Тогда вопрос: а можно ли что-нибудь изменить таким альбомом?

Я всего лишь один человек. В моей душе есть потребность, если хотите, постараться сделать что-нибудь хорошее, чтобы жизнь прошла не зря. Чего стоит мое существование? Я не такая придурочная, как зомби-проповедники, но, с другой стороны, я чувствую, что, давая выход своей ярости, шоку и разочарованию, я нахожу отклик в сердцах слушателей. Я как бы говорю: «Вы же тоже это чувствуете, правда?»

Доходы от последнего турне Eurythmics вы отдали Гринпису и Amnesty International. На этот раз собираетесь что-нибудь подобное сделать?

От текущего тура я вряд ли получу какие-нибудь доходы. По правде говоря, удачно будет, если мы хотя бы выйдем в ноль (смеется). Но за благотворительность слово, конечно, замолвлю. Я не хочу заниматься демагогией, лезть кому-то в душу и уж точно не хочу занудствовать. С другой стороны, хочется вдохновлять людей на добрые поступки.

В песне «Sing» с вами поют еще 23 певицы: Фейт Хилл, Глэдис Найт, Кейти Танстелл, даже Шакира с Пинк и Мадонной. По какому принципу вы их отбирали?

Да просто с потолка. Я просто написала письмо с объяснением своей цели и разослала его по всем известным мне адресам. Откликнулись 23 человека — и ведь чертовски хорошая компания получилась!

Вы недавно упомянули, что у вас «переходный период». Можно подробнее?

Вероятно, я стала увереннее в себе. А может быть, просто повзрослела. У меня ведь две дочери подросткового возраста, а существование любой матери круто меняется, когда ее дети выходят во взрослую жизнь. В общем, открываю для себя мир заново, хотя и не так, как в 20 лет (смеется).

Как спустя 25 лет вы относитесь к критике?

Если мне кто-то говорит что-то неприятное, не могу сказать, что меня это не задевает. Еще как задевает. Люди могут серьезно обидеть, если захотят. Они же так самоутверждаются, а журналистам это особенно соблазнительно — показать свою власть: дескать, сейчас как приложу, и все прочитают! Я всегда смотрю, есть ли рядом со статьей фото автора. Если есть, то мне гораздо проще — я гляжу на него и говорю: «Ну понятно, у тебя ж писька короткая, вот ты и пишешь всякую дрянь» (смеется). Не хочу никого обидеть, понимаете?