Горе от ума
Time Out

О спектакле

Римас Туминас топором порубал грибоедовскую комедию в куски: спектакль рассыпается, как неаккуратно сложенная на сцене поленница.

А ведь как все хорошо начиналось. Парочка — Софья и Молчалин — вышла поутру из спальни совершенно друг другом удовлетворенная. Тут и папаша Фамусов ввалился в тулупе нараспашку. Он хоть и буйный, хоть и, выхватив книжку из дочкиных рук, топором ее в клочья изрубил со смаком, но сразу видно — душа его тоже нараспашку. Заботливо задрал дочке юбку, ощупал, на месте ли девственность, любя надавал тумаков Молчалину, приласкал, как щенка, Петрушку, поискал у него блох, нашел, раздавил и успокоился — все своим чередом.

Да тут еще одна блоха прискакала — Чацкий. Иван Стебунов играет его заносчивым балованным юнцом, явившимся в дом, где когда-то счастливо рос. Софью ему подай, нравы измени, а главное, речами его восхищайся. Чуть что, сразу на табуреточку скок и ну говорить… Частит монологами, половину слов не разобрать. А Фамусов Сергея Гармаша все терпит. Дождался блудного сына. Обижен, конечно, что тот из дома убегал, три года не писал, но рад ему искренне. Уму-разуму учит, от тихони карьериста Скалозуба заслоняет, как бы мальчишка не сболтнул лишнего. Заботится. Однако на этом уютная семейная история обрывается. И начинается неторопливый калейдоскоп картинок с выставки «Нравы медвежьего угла».

У высоченной печи, похожей, по замыслу художника Адомаса Яцовскиса, на колокольню Ивана Великого, огибая в беспорядке наваленную поленницу, являются разные типы и, задрав подолы, жмутся задницами к печке: истеричные барышни, одутловатые старухи, насупленные, укутанные господа — и почти весь этот народ безмолвствует. Им дела нет ни до Фамусова, ни до Чацкого. Пришли, понюхали и ушли. Успели, правда, тупо удивиться неожиданно пролетевшему мимо печи-колокольни легкому самолетику. И тут становится очевидно, что в спектакле история фамусовского дома — дело десятое. Главное — показать панораму заскорузлой Москвы, так сказать, вид сверху. То есть с того самого самолетика Матиаса Руста.

Оттуда, свысока, совершенно не важно, кто кого любит-не-любит, кто кому отец, сват, брат. Режиссер Римас Туминас и не собирается сводить концы истории, развязывать наметившиеся было узелки. Все эти людишки мелки. Впрочем, некоторые из них весьма отменно сыграны. Душа-человек Фамусов — Гармаш. Безразлично-насмешливый (про себя) Молчалин — Владимир Ветров, — чувствующий себя хозяином в доме, особенно в женских спальнях. Тишайший полнотелый Скалозуб — Александр Берда, — кокетливо задирающий крылатку, чтобы медалькой похвастать. Бессловесный Петрушка — Евгений Павлов, — наспех принимающий любой вид, какой угоден хозяину, от собачки до памятника героям-партизанам.

Однако все они существуют на сцене как-то уж совсем отдельно. Покажут свой фокус и уступят место следующему выступающему. Спектакль рассыпается, как неаккуратно сложенная на сцене поленница, о которую то и дело спотыкаются и герои, и зрители.