451 по Фаренгейту - Фото №0
451 по Фаренгейту - Фото №1
451 по Фаренгейту - Фото №2
Time Out

О спектакле

Антиутопия Брэдбери «451 градус по Фаренгейту» о городе будущего, где ради поддержания порядка и стабильности в несгораемых домах специальные команды «пожарных» выжигали все книги, не была фантастикой уже в 1953 году — при своей публикации. Яркая метафора, причем не самая пугающая для человечества, пережившего только что страшный опыт концлагерей, где гноили и сжигали не книги, способные заставить людей думать, а самих людей.

Для режиссера Адольфа Шапиро, поставившего свою инсценировку прозы Брэдбери в театре Et Cetera, горящие книги даже и не метафора. Зачем жечь, если их и так почти никто не читает? Спектакль «451 по Фаренгейту» — это лихорадочно-жаркая отповедь агрессивному масскульту, наглым политтехнологам, разнузданной рекламе, отупляющим общими усилиями целые народы, и наш в первую очередь. Вместо ожидаемых всполохов пламени на сцене три огромных экрана, на которых бесконечно повторяются планы из жизни обитателей моря. Некоторые персонажи спектакля так с ними сроднились, что сами постепенно стали походить на медуз.

Однако образ телестен, которыми люди отгораживаются от мира, — единственный театральный прием, на который расщедрился режиссер. Остальное — бесконечные диспуты о пользе и вреде чтения. Актеры не играют роли, а, кипятясь и перебивая друг друга, забрасывают публику гневными тирадами. Каждая из них призвана предупредить наивных зрителей: «Вас оболванивают! Вас оболванивают!!»

Но, даже разделяя пафос создателей спектакля, через какое-то время начинаешь недоуменно ерзать в удобном кресле: «Разве театр — место для политинформации?» Очевидно, что Шапиро было необходимо выплеснуть все, что наболело. И текст Брэдбери оказался самым прямым проводником его гражданских идей. Однако он не оставил места для творческой фантазии.

В публицистическом запале защитники чтения доходят до того, что книги им становятся важнее людей. Они уже будто и не замечают, что воплощение зла — начальник всех «пожарных» Битти, которому Виктор Вержбицкий старательно навязывает демонические черты, — самый начитанный человек на сцене. А главный герой Монтэг (Эльмо Нюганен) — «пожарный», неожиданно для себя увлекшийся чтением русской классики, — именно ради книг впервые убил человека. Пилигримы-диссиденты в белых одеждах, ранее бежавшие из мира «пожарных», хранители книжной мудрости (читай — надежда человечества), с милыми улыбками, под гитарный перебор успокаивают боящегося преследователей Монтэга: «Они убьют вместо тебя другого, какого-нибудь бедолагу — любителя встречать рассвет, и оставят тебя в покое».

Вместо спектакля получился затянувшийся митинг, на котором ораторы звали на баррикады, а зрители по-тихому «линяли» в гардероб.