Голая пионерка
Time Out

О спектакле

Чулпан Хаматова в роли фронтовой "дочери полка".

Родители несовершеннолетней пионерки Марии Мухиной отправили девочку к бабушке в деревню, а сами погибли во время бомбежки. Весть о смерти родителей и деревенского парня Алеши погнала ее на фронт, но не подкосила ее безоглядную веру в Сталина.

Выправилась она уже только на передовой, среди боевых товарищей они стоят очередью в ее землянку, чтобы поскорее «своего дурака вставить„. В какой-то момент героиня дает слабину и жалуется товарищу комиссару на офицеров, рвущих последние резинки на ее трофейных трусах. Но комиссар кричит и грозит трибуналом и тогда Мухина (Чулпан Хаматова) чеканит „Всегда готова!“ и прикладывает к пилотке прямую, дощечкой, ладошку. Для порядку комиссар поддает ей на прощание рукой под зад. Именно в этот момент ее жизнь становится житием.

Серебренников вместе с драматургом Ксенией Драгунской ужал многословного Кононова до набора сцен, где каждый эпизод цирковой номер. То, что было снами и фантазиями пионерки Маши, стало полетами наяву актриса выделывает опасные номера на страховочных лонжах. „Толстозадая“ Светка из медсанчасти в какой-то момент скидывает халат и обнаруживает под ним трико; изображая Марику Рекк, она пропевает Маше оскорбительные куплеты о блокадном Ленинграде. А та ей в ответ поет “На границе тучи ходят хмуро» и уничтожает соперницу пафосом.

Мухина-Чулпан и впрямь девочка — с косичками, закрученными вкруг головы; с детскими, краснеющими от волнения (или холода?) руками и срывающимся на хрипотцу голосом. Сапоги на ней болтаются, ременная бляха кажется огромной, а под гимнастеркой у нее привет Любови Орловой черное трико с блестками и маленькой юбочкой. На экране улыбающаяся актриса из «Цирка», а на канате хрупкая фигурка с голыми ногами; не успела в комсомол вступить, а уже приходится ноги раздвигать перед каждым, кто в галифе. И так становится жаль несчастную Машу, что хочется, чтобы поскорей кончились и война, и спектакль «Голая пионерка».

Резинки от трусов становятся цирковыми канатами, из ведер рассыпают по полу искусственные цветы, а засунутый за гимнастерку мешочек с землей означает беременность героини. В этих и других приметах своего стиля Серебренников, как ни странно, усваивает страсть Кононова к нагромождению сильных эффектов в какой-то момент они перестают работать. Зато в святости героини Хаматовой не сомневаешься ни секунды слишком уж хороша по сравнению с постными лицами актеров-однополчан. Поэтому выход у нее один в надетых задом наперед сапогах в вечную жизнь. Куда Мухину, безусловно, примут.