Призрак автора

О книге

Австралийский профессор-литературовед решил воскресить готический викторианский роман. Однако сюжетные узлы этого романа, завязанные в 1900-е годы, развязываются и разрубаются в наши дни.

Оригинальное название книги основано на игре слов. В современном английском the ghost writer - это в первую очередь журналист, который пишет книгу со слов знаменитости. Вот читатель и ждет все время появления этого самого "негра", недоумевая, откуда ему здесь взяться? Ведь рассказ ведется от лица скромного застенчивого библиотекаря из крохотного австралийского городка, всю жизнь, с 13 до 35 лет, влюбленного по переписке в прикованную к инвалидному креслу ровесницу, которую он ни разу не видел. Но чем ближе к концу, тем явственнее становится, что никакого "негра" нет и не будет, потому что название надо понимать буквально - "автор-призрак" бродит по книге, как призрак коммунизма - по трудам Маркса.

Австралийский профессор-литературовед решил воскресить готический викторианский роман. При этом он не пережимает и делает всего лишь одно мистическое допущение: британская дама в начале XX века пишет рассказы в модном тогда декадентском духе - о любви, смерти, свободных художниках и женской неврастении. Но ее вполне обычная для того времени беллетристика имеет грозное свойство сбываться - в жизни ее собственных дочерей.

Джон Харвуд использует весь обычный арсенал классического викторианского романа: вставные новеллы, тайны, приоткрывающиеся благодаря чужим дневникам, даже машинка для спиритического общения с духами. Герои пишут друг другу и своим юристам учтивые письма, а действие разворачивается то в старинных усадьбах, то под сводами Британского музея. Но "Призрак автора" - совсем не ретродетектив: сюжетные узлы, завязанные в 1900-е годы, развязываются и разрубаются в наши дни, а на смену машинописным эпистолам естественным образом приходят е-мейлы.

Конец книги так же двусмыслен, как название: то ли герой просто сошел с ума, то ли действительно заглянул в потусторонний мир. Как настоящий джентльмен, Джон Харвуд не навязывает своего мнения.