Елена и Штурман

О спектакле

Елена и Штурман - немолодые люди. Они вспоминают прошлое, упрекают, любят, сердятся. Двое говорят как бы ни о чем, и вместе с тем о самом важном в своей жизни.
В пьесе Дмитрия Липскерова Елена и Штурман — немолодые люди. Они вспоминают прошлое, упрекают, любят, сердятся. Когда-то Елена бросила Штурмана, и он не может этого забыть, когда-то Штурман сделал ей больно — и она это помнит. Двое говорят как бы ни о чем, и вместе с тем о самом важном в своей жизни.

В спектакле Юлии Паниной Елена и Штурман молоды. Но неважно, сколько лет героям — эта история могла произойти с людьми любого возраста, в любом месте. В спектакле нет бытовых деталей, подробно описанных автором. Несколько деревянных ящиков с бутылками, бельевая веревка, на которой рядом с носками сушатся бумажные кораблики Штурмана, и такой же корабль, только побольше, на полу — память о прошлом героя. В это пространство приходит Елена — Кристина Скварек, почти феллиниевская героиня, странная девочка-женщина с другой планеты. Штурман — Константин Гаехо — длинный, неуклюжий человек в тельняшке. Такого вокруг пальца не обведешь. Он — само спокойствие, и в отношениях с Еленой играет роль "старшего".

Терпит все ее жестокие шалости: бензин в чайнике, медвежий капкан, — но до времени. В какой-то момент срывается, даже берет в руки топор — и Елена покорно кладет голову на стол, зная, что он не сможет этого сделать. Потому что любит. Штурман мучается оттого, что не может понять ее. "Яблоками пахнет", — сияя, скажет Елена, а Штурман, вдохнув полными легкими воздух, ответит: "Ничего не чувствую".

После всех расставленных на него капканов Штурман возьмет Елену на руки, и они станут тихо вспоминать. Он — море, она — детство. Каждый будет говорить о себе и для себя и не слышать другого. И это действительно беда — не зря создатели спектакля определили его жанр как "трабл".