Банкрот

О спектакле

Режиссер Наталья Леонова увидела в перипетиях комедии Александра Островского – "случай из нашего времени". Неудивительно: тема залогов и кредитов вновь актуальна.
В постановке Натальи Леоновой один из главных посылов пьесы Островского «Банкрот» — человек человеку волк — легко соотносится с недавним прошлым. Спектакль начинается со звуков, обычно обозначаемых титрами «звучит тревожная музыка». Постепенно в темноте проступают декорации. В мареве полупрозрачных серо-зеленых занавесей будут проноситься, вышагивать, красться лица, фигуры, тени. Сахарно-белые силуэты московских церквей за задником, живой огонек лампады на авансцене, лестница, идущая в никуда, «делают» сценическое пространство. Во втором действии белый храм превратится в ледяную скульптуру на банкетном столе.

Лучшая находка режиссера в спектакле — материализация мечтаний и страхов героев. Их воплощение — люди без лиц: официанты, должники, «маски», вышедшие из ниоткуда и ушедшие в никуда. Аллюзии на недавнее прошлое чересчур прямолинейны — например, малиновый костюм Подхалюзина (Телеш) или драгоценности, которыми, словно новогодняя елка, увешана Липочка (Тузова). Самсон Силыч (Рязанцев) — высокий, со смоляными волосами и бородой — больше напоминает разбойника с большой дороги, а не мученика.

Пружиной сценической истории становится страсть очаровательной Липочки. Ее всепоглощающее желание прорваться в другую жизнь и найти мужа «из благородных» «движет солнце и светила». Основным же потерпевшим в итоге оказывается не Большов, а сваха Устинья (Кушнир). Когда она приходит к Липочке и Подхалюзину с намерением получить обещанный гонорар и соболью шубу, а ей суют 100 рублей и напяливают колпак, ее становится искренне жаль. Наталья Леонова в очередной раз подтвердила известную мысль — когда вор у вора дубинку крадет, страдают обычно второстепенные герои.

На сцене Театра на Литейном
Расписание смотрите здесь