Погорельцы

О спектакле

Театр, ласково называемый в Москве Стасиком, сейчас замер в ожидании перемен. Два года назад его здание закрылось на реконструкцию - планировался ремонт, но пришлось покидать родной дом еще раньше, из-за пожара.
Театр, ласково называемый в Москве Стасиком, сейчас замер в ожидании перемен. Два года назад его здание закрылось на реконструкцию — планировался ремонт, но пришлось покидать родной дом еще раньше, из-за пожара. Закончиться реконструкция должна была в этом сентябре — но здание снова полыхнуло, и труппа по-прежнему выступает по съемным площадкам. Но случилась и беда пострашнее: год назад в Чехии пропал без вести главный балетмейстер театра Дмитрий Брянцев — вышел из гостиницы и не вернулся, никаких сведений о нем до сих пор нет. Сезон труппа надеялась на лучшее — но в конце концов предложила место балетного начальника Михаилу Лавровскому.
В общем, все ждут будущего. А пока везут в Петербург программу, размечающую прошлое "Стасика". "Лебединое озеро", правда, прошлым не назовешь — это вечный хлеб театра. Выпущенный в 1953 году спектакль Владимира Бурмейстера по сей день остается лучшим "Лебединым" Москвы. Бурмейстер начал готовить его еще в 40-м — но пришлось переключиться на военно-патриотические сюжеты. В результате "Лебединое" появилось через полтора месяца после смены эпохи — и за три года до того, как страна начала задумываться, что же с ней было последние тридцать лет.
А у Бурмейстера уже есть этот пафос объяснения, попытки разобраться. Специально поставлена сцена, как злой колдун превращает девушку в лебедя, — раньше это как-то подразумевалось само собой. И характерные танцы возникают на королевском балу не вставным номером — испанцы и неаполитанцы оказываются свитой злого колдуна, их танцами он отводит глаза замороченным придворным. Словом, постановка отличается цельностью и динамикой — что редко бывает с советскими версиями "Лебединого". Должно быть, этот ясный взгляд и поразил в свое время французов — в 1960-м они попросили Бурмейстера воспроизвести его "ЛО" в Парижской Опере. Три других спектакля "Стасика" относятся уже к другой эпохе — к 80-90-м. "Ромео и Джульетта" Владимира Васильева примечателен разве что двухуровневой сценой — метафорой разделяющей влюбленных вражды семей. А две одноактовки — комическое "Браво, Фигаро!" и романтический "Призрачный бал" — это краткий конспект лучшего, что сделал в театре Дмитрий Брянцев. Последний слишком напоминает роббинсовский балет "В ночи". Но какие могут быть претензии после той истории в Праге?..

Спецпроект

Загружается, подождите ...