Москва
Москва
Петербург

Театральный роман

Новая работа Константина Богомолова – это театр про театр: режиссер предложил специфическую версию булгаковского "Театрального романа".

Новая работа Константина Богомолова — это театр про театр: режиссер предложил специфическую версию булгаковского «Театрального романа».

В середине 1920-х годов МХАТ переживал кризис; студиям Художественного было предложено влиться в труппу, что Вторая студия и сделала. Знаменитые Хмелев, Яншин, Прудкин, Соколова, Еланская возглавили новое поколение театра, а «Дни Турбиных» стал спектаклем, провозгласившим его появление. «Театральный роман» Булгакова, в котором автор описал репетиции своей пьесы, — это не только ироничная и злая пародия на Художественный театр, но и обаятельный, лиричный текст. Как бы сильно ни обижался писатель на театр, он все равно был им увлечен и очарован. И потому булгаковские театральные деятели — скорее чудаки, нежели самодуры.

У Богомолова вместо улыбки — издевка: герои его спектакля — как раз самые настоящие самодуры и рутинеры, захватившие театры и не пускающие туда молодых и талантливых. Их учение на поверку оказывается демагогией, а заслуги сводятся к партийным наградам. Так, Иван Васильевич (читай — Станиславский) носит орден и на халате, и под ним на майке — если вдруг халат придется снять. А рядом с ним — писатель Максудов (Ильяс Тамеев) в сереньком пиджаке с оторванным карманом — он и есть тот самый молодой талант; это, впрочем, подразумевается, но никак не следует из игры актера. Его герой не столько работает, сколько наблюдает за театральной возней — сидя на ступеньках в зрительном зале с отстраненной и чуть брезгливой улыбкой на лице. Оно и понятно: главный режиссер театра в исполнении Олега Гущина — существо почти недееспособное. Ему дают в руки куклу, чтобы тот занялся игрушкой и не перебивал; его кормят с ложки, моют в ванночке и убаюкивают, как ребенка.

В том, как режиссер настаивает на каждом штрихе к дикому портрету «человека театра», чувствуется сильное и какое-то выстраданное раздражение. Очевидно, что ни мхатовско-булгаковский сюжет, ни Станиславский такого раздражения не заслуживают — но Богомолов явно говорит о своем личном «театральном романе» (который в данной версии скорее напоминает постылое супружество, часто сбивающееся на выяснение отношений). Заканчивается спектакль мнимым самоубийством Максудова, этакой тут же раскрытой шуткой. В этом приписанном финале слышится: «Загубить думаете? Не дождетесь». Кому конкретно адресована реплика, можно только догадываться.

14 февраля 2007,

Афиша

Загружается, подождите...
ЧЕМ ЗАНЯТЬСЯ НА WEEKEND? ПОДПИШИСЬ НА САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Загружается, подождите...
Регистрация

Войти под своим именем

Вход на сайт
Восстановить пароль

Нет аккаунта?
Регистрация